Чтение онлайн

– Я уже сказала, что распрощалась с ними. Тут подвернулось местечко в рекламном отделе "Био-сити", концерна, производящего витамины. И не жалею: мне пока еще есть чем привлекать публику, - закончила Кэт свой рассказ и совсем незаметно, неуловимо расправила плечи, отчего грудь колыхнулась вверх-вниз.

– Да, я видел, даже Бенсон был похож на домашнего пса...

– Бенсон, - в ее голосе проскользнуло высокомерие, - Бенсон - наш человек.
– Но, спохватившись, что сказала лишнее, поспешно добавила: - Он рекламирует витамины для слабоумных детей... Бесплатно!

– А того человека, Кэт, которого вы так долго с моей помощью надеялись выловить в Лондоне, ну, вы помните, о ком идет речь?..

– Они не посвящали меня в детали, но кого-то они действительно хотели поймать на вашу приманку!
– Она рассмеялась.

– Так вот его, - сказал я и, сделав паузу, уперся взглядом в Кэт, вчера убили... здесь, в Вене.
– По лицу Кэт поплыла смертельная бледность.
– Его взорвали в собственном автомобиле. Кто бы это мог сделать - Питер Скарлборо или Келли, или они вместе? Ну!

– Я не знаю... не знаю.
– На Кэт нельзя было смотреть без содрогания, так исказил ужас ее лицо - это была отталкивающая маска человека, заглянувшего в глаза смерти. А что я сказал такого, что могло испугать ее, вышедшую из игры? Поняла, что появились Келли и Питер Скарлборо, встречи с которыми она не желала? Ясно было одно: новость застала ее врасплох.

– Вы действительно не догадываетесь, кто это сотворил?
– уже не надеясь на положительный ответ, просто для очистки совести, повторил я вопрос.

– Нет, я уже сказала вам, мистер Романько, не знаю. И вообще мне пора. Прощайте, - сказала, решительно поднимаясь, Кэт.

Я проводил ее до выхода.

Подошел Саня Лапченко. Он, кажется, дулся на меня, это легко читалось на его насупленном лице.

– Не обижайся, Саня, что не познакомил. Это была Кэт. Та самая девица из Лондона, помнишь, я рассказывал тебе?

– Это она?
– Лапченко повернулся всем телом к выходу, но Кэт уже растворилась в толпе.

– Садись...

– Ты что-то узнал от нее важное?

– Ничего. Ровным счетом ничего. Просто почему-то захотелось поглядеть на выражение ее мордашки. Тащи пиво, да и "макдональд" нам не помешает, времени на нормальный ужин уже не хватит, писать нужно...

В пресс-баре не засиделись. У меня разболелась голова, и мы, поймав такси, отправились к себе на Ноебаугюртель, в отель. Поднявшись в номер, я прежде всего достал таблетку от головной боли, купленную вчера в аптеке. Лекарство было произведено фирмой "Био-сити", где трудится нынче Кэт.

Потом, когда голова пришла в норму, я сел за очередной репортаж Киев вызывал меня в синюю рань, в пять утра по местному времени. Но как я не пыхтел, как не насиловал себя, ничего путного не вырисовывалось. Я знал, что обязан написать этот репортаж, но не мог выдавить из себя ни строчки. Это было сущее мучение - сидеть перед чистым листом бумаги и ощущать, что мозги у тебя застыли и их не раскачать, не разогреть, хоть из кожи лезь.

Я вышел из отеля на улицу. Некоторое время постоял в раздумье, но потом двинулся направо - в направлении Шпортхалле, где был небольшой, но уютный скверик с зеленым свежим газоном и цветущими японскими вишнями.

И не заметил, как следом тронулся с места автомобиль.

Он поравнялся со мной на Урбанлоритцплатц, когда я собрался переходить на противоположную сторону улицы.

Распахнулась дверца и голос, страшно знакомый, сказал:

– Садитесь, мистер Романько...

На улице - хоть шаром покати, ни прохожего, ни автомобиля.

– Садитесь же, мистер Романько. Вы не узнали меня? Это я - Майкл Дивер!

Если б раздался раскалывающий небо гром - это меня и тогда не поразило бы так!

– Но автомобиль... взорванный автомобиль...
– пролепетал я.

– Я расскажу вам все по порядку, если вы, конечно, еще хотите продолжить наш разговор, - пообещал Дивер.

– Без сомнения!

– Тогда вперед, время позднее.
– В голосе Майкла Дивера прозвучало удовлетворение.

Мы довольно долго крутились по незнакомым венским улочкам. Майкл большей частью молчал, а если говорил, то о сущих пустяках - о погоде, о моде в Вене, о здешнем вине - и ни слова о деле.

Наконец мы остановились у какого-то не то четырех, не то пятиэтажного старого неприметного дома. Дивер въехал во двор, закрыл за собой железные ворота. Своим ключом открыл дверь в подъезд. Мы вошли. Лифта не было, пешком поднялись на третий этаж. Майкл Дивер включил свет - окна оказались плотно зашторены. Овальный диван, ковер на весь пол, репродукции картин на стенах, домашний бар из старинного темного дуба, за стеклами которого поблескивали бутылки. Телевизор "Филиппс", видеомагнитофон, и - запах нежилого помещения.

– Хотите есть?
– спросил Дивер, входя в комнату. Он замешкался в прихожей, и только теперь я смог хорошенько рассмотреть его. Пожалуй, на улице я бы прошел мимо. Лицо загорелое, почти черное, отчего кожа стала грубой, как сапожное голенище. Седеющие волосы, черные пушистые усы. Усталость в глазах, в уголках губ, даже, кажется, в тоне, коим говорил, нет, скорее цедил слова. Да, видать, жизнь крутонула его на полную катушку за эти годы.

– Мне и впрямь пришлось кое-что пережить, - сказал Майкл, точно прочитав мои мысли.

Я запоздало пожалел, что нет со мной даже обычной ручки и блокнота. Поискал глазами по комнате, Майкл уловил мой взгляд и догадался, чем я обеспокоен.

– Мы запишем беседу на пленку, и я отдам вам кассету...

– Майкл, один вопрос, что не дает мне покоя...

– Взорванный автомобиль?

Я кивнул головой.

– В этом автомобиле сидел мой друг, его имя Карл Липман, он немец и искатель приключений, вроде меня. Мы многое с ним успели, но довести до конца, - Дивер сделал паузу, спазм сдавил ему горло, он быстро плеснул в бокальчик коньяк и выпил, - довести до конца операцию не успели. Так вот, Карл должен был вас взять и довезти сюда, мы чувствовали, что они идут по пятам, и потому соблюдали максимум осторожности. Однако... Словом, ваше счастье, мистер Романько, что вы не оказались в том автомобиле...

– Примите мои соболезнования, Майкл: когда человек теряет близкого друга, он теряет часть своего "я". Если вы не возражаете, начните сначала, с Кобе...

Я приведу расшифрованный рассказ Майкла Дивера, записанный в майскую ночь 1988 года в квартире в старинной части Вены.

"После Кобе я улетел в Мексику, последние несколько лет я обитал в Мазатлане, это такой крошечный курортный городишко на Тихоокеанском побережье. Представьте себе: глубокая лагуна, полукруглая набережная, камни которой день и ночь лижут волны, отличная подводная охота, постоянно толкущийся приезжий люд, в основном из США. Мы, янки, давно облюбовали все мало-мальски пристойные места на побережье, они как бы стали нашей территорией с мексиканской юрисдикцией. Там было не сложно затеряться, не обращать на себя внимания.