Чтение онлайн

– Агний, – негромко сказала Жанна и осторожно его обняла. – Нам нужно отсюда выбираться!

Понимая, что пребывание на родине для них больше невозможно, Жанна решила сбежать с сиротой на Землю. Примерно за час до той трагедии был создан Сапфир Мирона Тихого – волшебный замок, запечатавший портал в мир людей. Они узнали об этом уже у самой пещеры. Блэквимы, жаждущие мести, уже поджидали там беглецов из столицы, поэтому у них не оставалось другого выхода, как положиться на волю Сапфира Мирона Тихого. Особый замок позволил им пройти: перенеся Жанну с ребёнком на планету Земля, да ещё и в начало XXI века. Сапфир лишил её способности управлять воздухом и сократил срок жизни с пяти сотен лет до среднего человеческого, а у мальчика отнял все воспоминания.

Огонь и вода – яркий пример противоположностей. Огонь обращает воду в пар, она же способна погасить его пылающие языки. Сколько себя помню, я всегда испытывала особую симпатию к прозрачной жидкости, не имеющей ни вкуса, ни запаха, но однажды как будто заново посмотрела на огонь. Обжигающий разрушитель, заманивающий в коварные сети доверчивых мотыльков, показался мне символом чести. С тех пор и по сей день, когда окружающие уже обращаются ко мне по имени-отчеству, растя сына-подростка и дочь, стараясь достойно нести всё, что легло на мои плечи, я продолжаю хранить в памяти заветный свет того неистового пламени.

Сейчас настали спокойные времена, но мир наш по-прежнему хрупок и шаток. Большинство современников не осознают, насколько всё на самом деле непросто. Не знают они и тех, благодаря кому видят новый рассвет. Не ведают о нечеловеческой мощи, способной уничтожить Вселенную. В учебниках многое недосказано, пропущено, забыто. Вряд ли кто-то ещё вспомнит души, ставшие жертвами того безграничного зла. Я же помню. Помню каждого, кто повстречался мне на жизненном пути! И посему я опишу всё как было, без прикрас, чтобы наши дети и все, кто прочтёт эту книгу, узнали правду и научились по-настоящему ценить жизнь.

Много лет назад в неприметном городке Стратогорске проживала резвая, любопытная и немного упрямая девочка. Полина Воробьёва – так меня величали, и это подтверждало свидетельство о рождении. Как-то раз, отправляясь в школу в серый сентябрьский вторник, выпавший на седьмое число, я не поленилась взять с собой зонт со сломанной спицей.

Наш маленький населённый пункт, которому на тот момент было чуть меньше столетия, был наречён в честь профессора А. К. Стратогорского. Этот учёный вошел в историю Республики Вальстонии не только благодаря вкладу в науку, но и из-за славы весьма нелестной. Стратогорский закончил блистательную карьеру как старый безумец, заявлявший о существовании могущественной силы, невиданной в людском мире. Старик твердил, что она однажды ворвётся на Землю и низвергнет человечество! Но люди никогда не были склонны верить в подобные пророческие откровения – угасавший на глазах профессор окончил свои мучения в стенах жёлтого дома, непризнанный и позабытый.

Сенсация канула в Лету; сам Стратогорский перевоплотился в городскую легенду, призванную удовлетворять интерес туристов. Жизнь же простой школьницы была настолько тихой и однообразной, что только мечты о чём-то волшебном и детское воображение могли разогнать скуку будней.

Моя мама, Элеонора Александровна, родилась за границей. Будучи ещё несовершеннолетней, она осталась сиротой и была удочерена дальними родственниками – такова история её переезда в Вальстонию. На протяжении всей своей жизни она носила девичью фамилию – Воробьёва и передала её мне.

Я не помнила отца, но мама часто рассказывала, что он был рослым мужчиной и отличался строгостью и справедливостью. И пал подобно герою… Однако у нас дома не было ни одной его фотографии, ни единой вещи, напоминавшей о нём. Я пришла к выводу: родная дочь для этого человека ничего не значила… И в душе презирала его.

Вынужденная растить меня без отца, мама еле сводила концы с концами, работая медсестрой в городской больнице. Так уж вышло, что этот самый потрёпанный зонт, висевший на крючке у нас в коридоре, был единственным. Мама, которой тогда было тридцать, много раз планировала купить себе и мне по новому, а отживший зонтик отправить «на пенсию», но этот и другие наполеоновские планы она никак не успевала воплотить в жизнь.

* * *

Свинцовое небо, холодный ветер и песнь студёных капель, ударявшихся об асфальт – типичная картина в начале сентября. Среди серых улиц Стратогорска ничем не выделялась Старая Отрядная, где уже четверть века располагалось стандартное сине-голубое здание школы № 21. Из неё возвращались три ученицы четвёртого «Б» класса: две после дежурства, а третья задержалась, чтобы помочь подругам с уборкой. Это была я.

Не низкая и не высокая; «ступни, как у Золушки», часто подшучивали подруги – среди учащихся нашего класса я носила самый маленький размер туфель. У меня были аккуратные брови, большие глаза, зелёные, словно молодые ягоды крыжовника, курносый нос и губы бантиком. Вольные кончики рыжих, как листья клёна в октябре, кудрей касались поясницы. Одевалась я просто, но старалась не забывать об аккуратности. На макушке красовался скромный ободок. На мне был школьный сарафан, который в сочетании с блузкой и гольфами смотрелся очень неплохо.

Поскольку моя лучшая подруга в ту неделю заболела гриппом, я была вынуждена присоединиться к компании Лены и Оли. Вскоре я обнаружила, что им совсем неинтересны ни фантастика, ни приключенческие истории, которыми я увлекалась с раннего детства. Но из-за страха одиночества я старалась влиться в их коллектив.

Закончив школьные дела, мы покинули до боли знакомые стены. Мои спутницы беззаботно болтали, а я растягивала губы в улыбке и специально наступала в каждую лужу, чтобы облить их модные колготки. Всё потому, что Ленка, когда мы переобувались, колко пошутила про мои гольфы, а Оля громко хихикала. План мести периодически оказывался действенным, но девчонки не замечали подобных мелочей.

Лёгкий дождь сменился ливнем, и я в спешке раскрыла зонт. Подруги сразу же нырнули под него. Втроём нам было тесно под ветхим куполом. Оля с Леной стали тянуть его в свою сторону, а я отчаянно тянула к себе, вцепляясь холодными пальцами в рукоять и отбиваясь от настырных одноклассниц локтями. Резкий порыв ветра гневно надул купол. Зонт выскользнул из рук и полетел в сторону школьного забора.

– Ну спасибо, удружили! Теперь мне за него попадёт! – воскликнула я недовольным голосом и со всех ног помчалась за ускользающим зонтиком.

Пока я отчаянно неслась за ним, словно изголодавшаяся львица за газелью, мои одноклассницы отправились по домам. Олю ждали мать-домохозяйка и наваристый борщ. Старший брат Лены обещал ей помочь с домашним заданием, а после – заказать огромную пиццу. Я же на самом деле никуда не спешила: мама работала допоздна, и меня ждала лишь безлюдная квартира. Мне было горько ощущать себя ненужной, но я не могла ничего изменить.

С упорством продолжая ловить кружащийся в порывах ветра купол, я не переставала думать о том, что мама устроит мне «райскую жизнь», если посмею вернуться без него. И вот дерзкий беглец почти был у меня в руках, как вдруг я поскользнулась и врезалась в мокрый асфальт. Острая боль мгновенно пронзила локоть и правую лодыжку, а на глаза навернулись слёзы.

Взяв себя в руки, я приподнялась, стараясь убедить себя в том, что из-за проливного дождя сарафан и так уже был ни на что не годен. Я бросила взгляд вслед отлетевшему зонту. В нескольких шагах от школьного забора стоял лопоухий мальчишка. Он не вышел ростом, да еще сильно сутулился, и если бы нас поставили в ряд, то его макушка оказалась бы на уровне кончика моего носа. Я вспомнила его. Это был мой сверстник, новенький из параллельного класса. Тот самый, которого все дразнили и избивали, а он безмолвно терпел побои и унижения, не способный за себя постоять…