Чтение онлайн

Элла после известия о гибели мужа несколько часов сама была словно окаменевшей, не реагировала ни на что. Она только сидела молча у окна и смотрела на портрет Ингвара. Эрик не отходил от матери, пока она не пришла в себя. Она вдруг повернулась к сыну и тихо произнесла:

— Он там, на дне озера, один… Ему холодно…

И упала сыну на грудь, сотрясаемая рыданиями. Эрику было тяжело от слез матери, но он понимал, что лучше пусть она выплачет свое горе, нежели замкнется в себе.

— Мама, отец спас целое войско, столько людей… — неловко пытался он успокоить мать. — Он настоящий герой, о нем еще сложат легенды. Я горжусь, что я его сын!

Элла сквозь слезы посмотрела на сына: вылитый Ингвар! И чувствовала всем сердцем, что из него выйдет настоящий конунг, не хуже его отца.

Райнар несколько дней провел в Бригген-холле, потому что старый Харальд слег от известия о страшной кончине старшего сына. И младший сын вернулся в столицу только тогда, когда отец снова начал говорить с ним и Гвендой.

Вдова герцога Ангуса встретила весть о гибели мужа стойко. А вот Айвена долго не могла перестать плакать, как ни пытались ее успокоить Эрик и Лили. У Лили и самой были глаза на мокром месте: все-таки Ангус был и ее отцом тоже.

Уже после похорон стоило Айвене вспомнить, что отец закрыл собой Эрика и благословил их перед смертью, как ее сердце сжималось, и слезы снова наворачивались на глаза.

— Знаешь, Эрик, я даже представить себе не могла, что отец способен на такое благородство, — Айвена словно оправдывалась, — в последние годы мне казалось, что он соткан совсем из других качеств. А он…

— Айви, любимая, на войне люди раскрываются часто с неожиданной стороны, — Эрик обнял невесту, — Твой отец, наверное, понял для себя что-то главное. Понял, что бессмысленно соревноваться с родными, по сути, людьми. И наш с тобой союз примирит Креймодов с Бриггенами. Черт, все это трудно объяснить словами, у людей в душах столько всего намешано, и что когда выскочит на свет Божий, мы не знаем сами.

Айвена доверчиво прижималась к жениху и затихала.

Близилось очередное полнолуние, и четверка друзей снова собралась на берегу Ольдрима.

— Мне кажется, что с прошлого полнолуния, когда я проходила свое испытание, прошла целая жизнь, — задумчиво произнесла Лили. — Сколько всего случилось, столько горя на нас обрушилось, что наши приключения уже кажутся мне нелепой детской игрой!

— Да, пережить пришлось многое, — согласился Райнар, — и даже не знаю, стоит ли в таких обстоятельствах Айвене идти на свое испытание…

Эрик взглянул на Айвену, сидевшую рядом на их любимом поваленном дереве. Она смотрела перед собой неподвижным взглядом и теребила складку черного траурного платья:

— Айви, дорогая, — начал он осторожно, — готова ли ты к испытанию?

Айвена, словно, очнувшись, посмотрела на ребят, ее щеки пылали гневным румянцем:

— Вы решили, что я могу бросить и обесценить все из-за личного горя?! Нет, я не посрамлю имя своего отца, он был бы недоволен таким решением! Как бы там ни было, а в полнолуние я отправлюсь к Башне Стража Запада!

— Я с тобой! — быстро сказал Эрик и упреждая возражение Айвены добавил — Только сопровождение до Башни. И буду ждать, когда ты закончишь. В Башне ты останешься одна.

Айвена молча кивнула и уткнулась лицом в плечо Эрика.

— А пока, Эрик, тебе предстоит подготовиться к коронации, — напомнил Райнар. — Не думал я, что это случится именно так. Почему-то в моих мыслях я видел тебя конунгом уже солидным, с брюшком и седыми висками. А тебе предстоит надеть корону уже в двадцать четыре года…

— Да, и я не думал, что это случится так рано, — задумчиво ответил Эрик брату. — И тоже если и видел себя конунгом, то ближе годам к пятидесяти. Но — чур! — без брюшка!

А ребята впервые улыбнулись за эти дни горя и печали.

— Ребята, неужели свадьбу теперь придется отложить на год из-за траура? — озабоченно поинтересовалась Лили.

— Мы с Айви тоже так думали, — ответил Эрик, — но наши матери категорически против того, чтобы откладывать свадьбу. Они за то, чтобы мы сыграли свадьбу в тот день, который нам вычислил звездочет. Мол, такой удачный день выпадет потом только через пять лет, а они не хотят ждать внуков так долго. Да и наши отцы, по мнению мам, не хотели бы, чтобы их смерть расстроила наши свадебные планы.

— Мы решили с мамами не спорить, — поддержала жениха Айви.

— Да уж, с мамами лучше не спорить в таком деле, — улыбнулась Лили, вспомнив, как кая Агнита убеждала ее, что лучшей партии, чем Йоран Валлен ей не найти. И девушка уже сама начинала так думать. Но сейчас, глядя на Райнара, так возмужавшего и окрепшего после битвы, она чувствовала, как гирьки наполняют его чашу весов. Бархатный взгляд его карих глаз стал смелее и откровеннее. И девушка стала надеяться, что, может быть, Райнар объяснится с ней вскоре, откроет ей свои чувства.

— Если честно, то я не ожидала, что наши мамы будут настаивать на этом, — Айвена удивленно приподняла брови. — Но что-то в них изменилось с тех пор, как они овдовели.

— Когда вокруг много горя, — задумчиво произнес Райнар, — хочется больше жизни и ее радостей. Уныние не должно порождать уныние. Будем жить дальше!

Шли дни, в жизни молодых происходили изменения. Эрик готовился к коронации, которая должна была состояться на днях. Райнара назначили помощником верховного жреца культа Деваса, и он должен был посвятить своего друга во все церемониальные тонкости коронации.

— Не люблю я весь этот церемониал, — ворчал Эрик. — Устаю от всех этих ненужных поклонов-наклонов, не вижу в них никакого смысла.

— Ты не прав Эрик, — улыбнулся Райнар, поудобнее усаживаясь рядом с братом. — Ты вспомни наше детство! Сколько радости и гордости мы испытывали, когда проходили государственные торжества с участием наших отцов-конунгов! Понимаешь, жизнь идет вперед, меняется многое.

Но должно оставаться что-то вечное, незыблемое. Поэтому все эти церемониальные традиции — своего рода внешний остов, на который нанизаны прочие института государства. Людям нужны эти традиции. Представь, что не было бы никакой торжественной церемонии. И ты просто вышел бы на балкон королевского дворца в короне конунга и помахал толпе рукой. Ты, конечно, парень видный, и корона будет сидеть на твоей голове, как родная. Но для того, чтобы люди запомнили этот день, нужно больше торжества, освященного традициями.

Эрик недовольно сдвинув брови, слушал Райнара и понимал, что тот, как ни крути, прав. Он вспоминал деда Харальда, как красиво он объезжал строй дружин на своем белом жеребце во время праздников. Как то же самое делал отец Эрика, Ингвар. Народ, который собирался на дворцовой площади поглазеть на происходящее, ликовал и встречал выезд конунга радостными возгласами.

— Знаешь, Райнар, когда белый конь отца гарцевал перед строем, — вспоминал Эрик, — я чувствовал себя более защищенным что ли. Ощущал, что передо мной, мальчишкой, стоят надежные спины наших воинов, которых отец поведет, если что, в бой, чтобы защитить своих подданных. Так ведь и случилось.