Чтение онлайн

— Похвально, — кивнул Иванов. — Что интерес есть. Как с письмом?

— Окончил курсы орального мастерства, — ответил детектив.

— Ораторского, — сморщился Фёдор.

Марек хохотнул и смутился. В смущении он закрыл рот рукой.

— Точно. Простите.

— Ничего, — махнул рукой следователь. — По ходу научишься. Мы тут любим лаконичность. Как у Чехова: краткость — сестра таланта. Или — пришёл, увидел, выявил. Понимаешь?

— Не вполне, — признался Марек. — Но я готов показать себя в деле.

— Замечательно, — кивнул Фёдор. — Запоминай поручение. По правилам секретного производства, усёк? Есть некто Виктор Горелов. Брат Дмитрия, слышал? Обвиняемый по нашему делу.

— Разумеется, — ответил детектив. — Вся Империя слышала.

— Вооружён. Опасен, — буркнул Иванов. — При обнаружении — задержать.

— Но ведь он — дворянин…

— Есть основания полагать, что он тоже замешан в нашем деле. Ежели он начнёт брыкаться или применять насилие — действовать решительно. Усёк?

— Не уверен… — стушевался Марек. — Он ведь дворянин…

— Я всё беру на себя, — напирал Фёдор. — Всякие последствия. Один раз мы уже позволили ему избежать ответственности. И больше это не повторится. Как кофе?

— Шедевр, — похвалил детектив. — Я готов работать с вами исключительно ради этого напитка. Разрешите идти?

День выдался невероятно напряжённым. Первым делом совершил звонок Анатолию Борисовичу Чудодею. Тот посетовал, что Кеша — чрезвычайно трудный пациент. Предлагал приехать и убедиться в этом лично.

— На мой страх и риск… — прошептал главврач, будто их могли слушать.

После — потребовал доставить на допрос Важенова. Тому не полагался особый изолятор для дворян, а вдыхать амбре тюрьмы для разночинцев Фёдор не захотел. Для следственного действия ему пришлось перейти в Портал: так называли кабинет на границе отделения для аристократов и… всех прочих. Кирилла привезли только к часу дня. Цискаридзе так и не появился. Иванов нервничал: начальник не предупреждал о причинах столь долгого отсутствия.

— Мой подзащитный отказывается с вами беседовать, — с порога объявил адвокат, некто Новиков. — Он полагает, что вы — заинтересованное в деле лицо.

— Вздор, — бросил Фёдор. — Передайте ему, что если он откажет в беседе мне, с ним поговорят иные органы. На языке, который едва ли ему понравится.

— Так сами и передайте, — удивился Новиков. — Вот же он сидит.

Кирилл Важенов созерцал их беседу с олимпийским спокойствием. Крепкий, дородный мужчина. Он облачился в свитер и шерстяные штаны, носил удобные кроссовки на липучках. Ни дать, ни взять — готовился к своему задержанию. Не было ни шнурков, ни брюк на ремне.

— Я — пострадавшая сторона, — произнёс купец. — Эта паскуда лишила меня дочери. А я — гуманист. Всего лишь удерживал негодяя у себя, пока на него не выйдет полиция. Передал сам, вы это видели. Правда, совсем не помню как.

— Как вы узнали, что он имеет отношение к гибели Ксении? — спросил Фёдор.

— Это мой секрет, — бросил Важенов. — Как и всё остальное. Не спрашивайте. Я дважды потерял свою дочь! Она дважды убита!

— Не пытайтесь прикидываться умалишённым, — сказал Фёдор. — Мы с вами прекрасно знаем, что… Впрочем, неважно. Я готов предложить сделку со следствием. Вы расскажете всё, включая… Тех помощников, что доставляли тело. А я обеспечу вам десять лет каторги. Не больше.

Важенов, услышав слово «сделка», оживился. Купец! Но тут же взял себя в руки, тут же натянул на лицо маску равнодушия.

— Никаких сделок, — произнёс он. — Никакого признания. Меня оправдают присяжные, слышите? Я имел полное право на собственный суд. Вы ведь не нашли негодяя. А я — нашёл. Он признался мне. Признался! Ползал на коленях, умолял простить. О, месть — это такое сладкое чувство…

Фёдор с трудом удержал себя в руках. Ему хотелось избить этого человека, что попытался взять на себя функции правосудия. Но как мужчина он его понимал — и понимал хорошо. Фёдор набрал протокол допроса на мудрёной японской машинке, нажал на кнопку «печать». Внимательно прочитал выведенный текст и передал его Новикову. Тот поставил подпись, но тут же сказал, будто оправдываясь:

— Я связан позицией со своим подзащитным. Он не пойдёт на сделку. И виновным себя не признает.

— Делайте, что хотите, — ответил Иванов. — Я по горло сыт.

Важенов протокол не подписал.

Без обеда — тут же в кабинет, печатать новое обвинительное заключение. За ночь химики получили генетические образцы Хованского: материала оказалось в избытке. Вероятность, что именно кровь Кеши нашли на месте убийства Ксении, превысила девяносто процентов. Фёдор страшно хотел есть и заказал прямо в кабинет свежую выпечку и апельсиновый сок.

Потом — звонок Алисе. Успокоить, утешить. Пообещать. Вот чёрт, ещё и её папаша! Тоже ведь нехорошо, проигнорировал. Как-никак, будущий тесть… Фёдор с трудом отыскал номер его телефона, который вчера не удосужился спросить. Позвонил и попросил секретаря соединить их.

— Пётр Сергеевич! — сказал Иванов. — У меня — хорошие новости.

— А кто звонит? — услышал он удивлённый голос.

— Как кто? — выдохнул следователь. — Фёдор Иванов. Вы ведь мне вчера звонили.

— А, Феденька! — ответил министр антимагии. — Прости, не узнал. Слушаю, слушаю очень внимательно.

— Алиса нашлась, — продолжал следователь. — Взята под опеку, находится в моём доме. И, уж простите за прямоту, в самом ближайшем будущем мы собираемся наведаться к вам.

— Зачем? — опешил Пётр Иваньков.

— За благословением, — объяснил Фёдор и почувствовал, что волнуется, словно мальчишка.

— Я очень люблю свою дочь… — произнёс собеседник.

Поразительная перемена! Вчера этот человек умолял бросить все дела и лететь к Алисе. А сегодня — говорит так, словно будущее ребёнка его особо не волнует. Впрочем, Пётр Сергеевич не был юношей. Вполне возможно, что вчера он перенервничал, а сегодня — стыдится этого. Распрощались.

Времени подумать о странном поведении будущего тестя не было. Ведь в дверях кабинета появился Григорий Бесстужев. Злой, раздосадованный — и с порога начал портить настроение Иванову.

Но прежде, чем мы выслушаем Григория, читатель, позволь рассказать о маленьком триумфе Марека. Москвы он не знал. Пять лет службы в Петербурге детектив ловил за руку карманников. В автобусах и трамваях, в вагонах метро, на рыночной толкучке. И в этом преуспел. Он и сам бы не смог объяснить, как оказался в Москве и кто его рекомендовал Фёдору Иванову.