Чтение онлайн

— Понятно. Позволь мне заявить тебе, что я считаю твой намек наглостью, — заявила Эмили.

— Какая там наглость! Да это просто оскорбление! — взорвался Иден.

— Успокойся, Иден. Если говорить об оскорблении, значит, относиться к его словам серьезно. Предположить такую возможность можно, но я считаю ее в высшей степени невероятной, — устало заметила Эмили.

Грег посмотрел на нее и сказал с упреком в голосе:

— Нужно считать до десяти, а потом делать такие заявления, Эм. Кажется, незабвенный Шерлок Холмс говорил, что в любом деле, если исключить невозможное, пусть даже невероятное на первый взгляд, останется что-то, что и будет ответом на вопрос. Нечто в этом роде.

— Если дело обстоит так, то лучше сразу меня арестуй, Грег, — с чувством произнесла Эмили. — Конечно, я могла убить Элис. Я находилась здесь. И вообще, я была здесь одна. Иден был в Найроби, никто не приходил на Фламинго вечером. Однако уверяю тебя, я этого не делала. А теперь мы можем закончить этот неприятный допрос. Если, конечно, не осталось вопросов, которые хотел бы задать Грег.

— Еще несколько вопросов. Эти странные случаи в доме… поломка вещей. Можете вспомнить, когда все началось?

Эмили сосредоточилась и медленно ответила:

— Дай-ка вспомнить. Первой вещью была старинная китайская ваза. Мы нашли ее разбитой вдребезги, когда вернулись с обеда. И весь ковер был залит красными чернилами.

— Мы обедали у Лэнгли одиннадцатого числа, — уточнил Иден.

Грег записал в блокнот и спросил:

— Когда произошел следующий инцидент?

— Через несколько дней, — продолжила Эмили. — Кажется, была суббота, потому что по субботам я раздаю зарплату. Только я отпустила слуг, как зашел Захария и сообщил, что разбиты старинные тарелки, принадлежавшие еще моей матери.

— Значит, четырнадцатого, — сказал Грег, сверяясь по карманному календарю. — Я думаю, у вас случилось много происшествий такого рода. Есть ли какая-нибудь система?

— Нет. Потом это стало происходить каждый день, почти каждый день. Потом несколько дней все было спокойно, мы думали, все кончилось. Потом опять. И это стало действовать мне на нервы.

Грег сказал:

— Тебе следовало бы сразу обратиться в полицию.

— Теперь-то я понимаю. Но в то время… Ну, ты сам знаешь почему я не вызвала полицию, Грег. Я не потерплю, чтобы моих слуг увозили на допросы или задерживали в полиции на несколько дней по подозрению. Ведь не все же они замешаны в этом, так почему все должны страдать, если одному из них пришла в африканскую голову нездоровая мысль или он вдруг вообразил себя мстителем? Я надеялась, что все образуется. Если б я только знала…

Голос Эмили прервался, и Грег сказал:

— Когда вы решили вызвать мисс Кэрил? Перед тем, как все началось, или потом?

— Потом. Кажется, в тот день, когда разбили пластинку с записью концерта Торони. Это меня расстроило. Я обнаружила, что больше не могу, как прежде, концентрировать внимание на работе. А Элис испугалась. Я поняла, что мне необходима помощь. И я подумала о Виктории.

Грег вопросительно взглянул на Викторию, и она ответила на предполагаемый вопрос:

— Письмо от тети Эм пришло три недели назад. У меня было время только подготовиться к отъезду и сделать все необходимое.

Гилберт рассеянно кивнул и вновь обратился к леди Эмили:

— И последний вопрос. После того как отравили вашу собаку, совершались ли еще акты вандализма в доме?

— Нет, — прохрипела Эмили, и вновь резко заговорил Иден, стоя спиной к присутствующим:

— Джилли оказался прав: это был следующий этап, и нам следовало понять это. Начиналось все обыденно, а закончилось убийством Элис.

— Если закончилось — холодно заметил Грег. Иден обернулся:

— Почему ты так говоришь?

Грег пожал плечами:

— Давно установлено, что убивший один раз и не попавший в руки правосудия — убивает опять. Либо для сокрытия первого преступления, либо потому, что лишение человека жизни становится для него необходимостью, как наркотики. Это ужасает, но стимулирует. Поэтому в первые ритуальные обряды любого секретного общества обязательно включено убийство, как у мау-мау. Трудно убить лишь в первый раз. Потом с каждым разом все легче, к человеческой жизни начинаешь относиться бездушно, это может даже перерасти в мегаломанию — манию величия. Нет причин полагать, что смерть твоей жены положит конец всему этому грязному делу. Вот почему нам необходимо найти убийцу, даже если придется просеять каждого африканца — и каждого белого — через решето в нашей долине! Кстати, Эм, Брэндоны приезжали к тебе во вторник утром с шофером?

— Да, но Самуэль работает у них двадцать лет. Он бы никогда…

Он не дал ей договорить.

— Почему же никто из вас, несмотря на все пережитое, не верит, что преданный слуга одновременно может быть и кем-то другим, давшим клятву избавить страну от всех белых? — с горечью спросил Гилберт.

Он захлопнул записную книжку, сунул ее в карман и встал, вздыхая.

— Вот пока и все. Но боюсь, что нам придется вновь допросить всех твоих слуг и наемных рабочих завтра утром, Эм. Этим займется Бил Хеннеси. Будь с ним помягче. Он говорит, что с того времени, как ты ударила его кнутом, когда в зрелом возрасте десяти лет он играл в тореадора в загоне для быков, он боится тебя до смерти.

— Хотелось бы мне верить этому, — проговорила Эм. — Но в этом не больше правды, чем в твоем обещании, что нас больше не будут подвергать подобным инквизициям. — В голосе Эм послышался намек на просьбу, но Гилберт ее проигнорировал.

— Пока мы не найдем убийцу миссис де Брет, боюсь, нам придется задавать вопросы. Не думаю, что вы со мной не согласны. — Он взял шляпу, дружелюбно раскланялся и вышел из гостиной.

Эмили наклонилась в кресле, прислушиваясь к затихающему звуку шагов. Услышав через минуту, что машину завели и она помчалась по пыльной дороге, Эм глубоко вздохнула и расслабилась.

— Слава Богу! Я боялась, что его шофер не приедет и он еще час будет донимать слуг. Я слишком стара, чтобы это терпеть!

Она взглянула на французские часы на лакированном комоде в конце комнаты:

— Уже четыре часа. Мы сегодня поздно обедали. Дру, ты будешь пить чай у нас?

Стрэттон поблагодарил за приглашение и отказался, сказав, что ему надо возвращаться. Эмили подняла себя из кресла и пошла проводить его до веранды; Виктория и Иден шли за ней.

Кто-то торопливо шел по тропинке в тени палисандровых деревьев. Иден прикрыл глаза рукой и, всмотревшись, объявил с раздражением в голосе:

— Это Лайза. Что ей надо?

— Не что, а кто. Ты! — ядовито высказалась Эмили. — Поди ей навстречу, Иден. Сегодня я больше не хочу никого видеть. Я мечтаю попить чай в тишине.

Она заговорила с Дру о слухах, что на соседней ферме заболели свиньи — какая-то инфекция, а Иден быстро направился через сад по тропинке к живой изгороди, разграничивающей сад Эм и участок управляющего.

Виктория увидела, что женщина побежала навстречу Идену и схватила его за рукав. Их голоса невозможно было разобрать из-за комментариев Эм о плохом карантинном режиме, но даже издали, по жестам женщины и движениям головы, было ясно, что та либо взволнована, либо расстроена.