Чтение онлайн

— Но каким образом? — вежливо осведомилась Эмма. — Майкл — не доверчивый человек.

— Мне пришлось открыть некоторые секреты, — вздохнув, отозвался рассказчик. — Я поведал об ордене Накшбанди, о том, что Рунге состоял в нем, и даже о том, что по нашему представлению упоминалось в его записях. Это было немного рисковано, ведь мы опирались только на воспоминания Эриха Валленштайна.

— И он поверил? — усомнилась Эмма.

— Скорее да, чем нет, — улыбнулся Абу, уклоняясь от прямого ответа.

Он быстро наклонился к отцу и что-то прошептал ему на ухо. Старик одобрительно кивнул.

— Я рассказал Майклу о том, что за его наставником следило ЦРУ, — продолжал Абу, — что военные хотели завладеть секретами Александра и Карла Рунге, и что сам Карл этого категорически не желал. Я показал Штольцу некоторые фотографии и бумаги, добытые нашим человеком в специальном отделе ЦРУ, чем окончательно убедил его. Он обещал сообщить мне, если ему что-нибудь станет известно.

— Вы это серьезно! У вас есть свои люди в ЦРУ? — присвистнул Дорохов.

— Наш орден — это большая организация, — усмехнулся молодой человек.

— Если Штольц добровольно передал документы вам, то кто же его убил? — едва слышно проговорила Эмма.

— Мисс Рунге, — Абу растерянно развел руками, — этого я не знаю. Майкл рассказал мне о вашей с ним встрече, о том, что вы оставили рисунки, прося его разобраться в них. Он также упомянул, что вы дали просмотреть ему тетрадь, но забрали ее с собой.

— Да, — подтвердила Эмма. — Я поначалу подумала, что это просто воспоминания, а вот рисунки без посторонней помощи было не разобрать, и, возможно, в них скрыт какой-то секрет.

Сильно смутившись, женщина виновато продолжила:

— Мне хотелось верить в возможность обнародовать научную сенсацию. Это, конечно, наивно и, наверное, глупо звучит.

— Поверьте, — поддержал ее Абу. — Вы оказались более чем правы. Итак, на смерть Штольца я не могу пролить свет, но вашу знакомую убил американец, находящийся в нашем доме. Я был тем вечером у вашего особняка и видел, как он входил в дверь, которую ему открыла женщина. Минут через пятнадцать прозвучал выстрел, после чего он довольно быстро выбежал из дома. Я не смог сразу за ним последовать, так как из окна дома напротив выглянула пожилая женщина. Я постоял некоторое время в кустах, но женщина продолжала наблюдать за домом, она, несомненно, видела вышедшего из него мужчину. Понимая, что даю убийце уйти, я вышел из кустов и последовал за ним. Соседка наверняка заметила меня, но мне надо было обязательно проследить за незнакомцем. К сожалению, я его упустил.

— Но откуда вы узнали, что вечером в мой дом заявится этот тип? — изумилась Эмма.

— Я и не знал. Наш человек в ЦРУ, сообщил мне, что ваша знакомая попытается выкрасть тетрадь, и я поджидал ее у вашего дома. В мою задачу входило отобрать у нее записи.

— Как отобрать, — возмутилась Эмма. — Избить, убить, напугать…

— Вы не волнуйтесь, — попытался успокоить ее шейх, голос которого мгновенно остудил начавшуюся бурю в душе Эммы. — Мой сын все объяснит.

— Меня обучили некоторым древним суфийским приемам, — замявшись, пояснил Абу. — Вы называете это гипнозом. Она сама бы отдала мне дневник и не вспомнила бы о моем появлении.

— С нами, я надеюсь, вы не собираетесь это проделать? — пытаясь разрядить обстановку, весело произнес Дорохов.

Шейх, впервые за все это время рассмеялся, а его сын вполне серьезно ответил:

— Наоборот, мы поможем вам найти точку вознесения и не будем ни в чем препятствовать.

— Мы видим, что перед нами очень достойные люди, и благодарим вас за помощь и откровенный рассказ, — с почтением произнес Виктор. — Вы говорите о вашей принадлежности к суфийскому ордену, но мы об этой стороне древнего учения ничего не знаем. Не могли бы вы нам также объяснить, кто по-вашему похоронен на святой горе, и что за крепость находится близ нее?

Своими словами Дорохов поддержал шейха — атмосфера стала слишком накаляться, и Эмма была переполнена эмоциями. На какое-то время лучше было перевести беседу в другое русло.

Чтобы Абу успевал переводить его слова, Сафир медленно, с длинными паузами начал свой рассказ:

— Мое понимание жизненного пути основывается на Священном Коране, Благословенных Хадисах и учении тариката. Тарикат — слово на арабском языке, обозначающее «путь».

Прежде чем вступить в тарикат, необходимо безукоризненно придерживаться столпов Ислама, принципов шариата, быть в правильном вероисповедании.

Слово «суфий» многие чужеземцы трактуют неверно, думая, что оно близко к монашеству. Но в исламе монашества нет.

Я постараюсь объяснить происхождение слова «суфий». Рядом со священной мечетью Пророка некоторые беднейшие «асхабы» (последователи) жили на суфе (помосте). Поэтому их называли «ахли суффа» (люди суффы) или «асхабы суффы». Это историческое определение.

Суф — шерстяная одежда, «суфий» же означает человека, одетого в шерстяную одежду, рубище. Традиционно суфии носили одежду из шерсти. Это явное определение.

По причине того, что суфии очищают свои сердца «зикром» (вспоминовением Аллаха), постоянно заняты «зикром», то есть «Сафо ул-калб» (чистые сердцем), их называют суфиями. Это скрытое определение.

За то, что они распространяли среди людей священные «суннаты» (предписания Пророка), всегда выполняли их на практике, асхабов, твердо придерживающихся суфы, рубища и чистоты сердца прозвали суфиями. Это практическое определение.

Конечно, одежда человека не определяет его самого. Чистота сердца суфия и его вера позволяют ему делать правильный выбор и видеть мир таким, какой он есть на самом деле. Познать то, что, на первый взгляд, недоступно. Видеть то, что скрыто.

Все это не имеет никакого отношения к колдовству. Человеку многое дано от Всевышнего за его веру и праведные поступки. Испытания, посланные человеку, даны, чтобы укрепить его и дать ему большие знания.

Ваши вопросы по поводу святого места слишком прямы, но ваша жажда знаний похвальна. Слишком часто священные места поклонения были подвергнуты разорению, и поэтому многие из них были скрыты.

В мире все просто, и только человек придает ему вид запутанного клубка. Все всегда на поверхности, но видеть это может только зрячий. Правду смешивают с ложью, выдавая ее за истину. Все это делается, чтобы подчинить одних людей другим.

Священную гору я почитаю как могилу святого и крепость Иерос вижу как священный город. Но для меня эти два места являются не столько объектом поклонения, сколько местом очищения.

В этих местах нет места гордыни, нет места порокам. Там остаешься один на один с самим собой и с создателем. В этот момент не надо притворяться, нести личину видимого благополучия, а можно отряхнуться от пыли и задать действительно важные вопросы. И, как это ни странно, ответы не заставляют себя долго ждать.