Чтение онлайн

Фрески восточной стены Успенского Собора

– А где же лев? – довольно глупо спросил я. Было страшно досадно, что мы, как балбесы, уйму времени провели на площади перед соборами Кремля, глазели во все стороны, делились впечатлениями о декоративном убранстве храмов… Но главного не заметили. Огненноликий ангел, Святая София, о которой так долго говорила сербская княжна, все время находился у нас перед глазами, но мы…

< image l:href="#"/>

София – мудрость Божия. Огненноликий ангел

– Лев будет несколько позже, – утешила сербиянка. – А пока, если не трудно, вспомните, кто был главным архитектором, соорудившим Успенский собор в его современном виде?

– Аристотель Фиораванти, – пожал я плечами. Уж такие-то подробности из истории столицы я знал.

– Молодец, Дима. Но может быть, вы располагаете сведениями о том, какие еще сооружения возвел в Москве этот итальянский зодчий?

– М-м-м… А он еще что-то возвел?

Княжна улыбнулась и развела руками, как бы извиняясь.

– Вероятно, я неправильно выразилась, – сказала она. – Слово «возвел» действительно не слишком удачно, когда речь идет о подземных сооружениях. Вы, наверное, много слышали о многочисленных подземных ходах и потайных комнатах под Кремлем?

– Да, что-то такое…

– А между тем в среде знатоков бытует мнение, что подземный Кремль был построен по чертежам Аристотеля Фиораванти, которого за выдумку именовали «магом и чародеем».

Поскольку после окончания строительства все внутреннее устройство подземелий стало одним из важнейших государственных секретов, итальянцу даже запретили выезжать из Москвы. Так он остался тут, возле своих сооружений, до самой смерти.

– Погодите, – сказал я и сложил перед лицом ладони домиком. – Дайте сообразить.

Княжна послушно замолчала и дала мне возможность рассуждать вслух.

– Итак, последний ключ, который удалось обнаружить, приводит нас к Успенскому собору с его фресками, посвященными Троице и святой Софии.

Об архитекторе собора – Аристотеле Фиораванти известно так же, что большую часть своих творческих дарований он применил, сооружая потайной город, расположенный под всем нам знакомым Кремлем.

Естественно предположить, что и клад, который мы ищем, будет находиться где-то в подземельях. Причем спрятан он будет либо под Успенским собором, либо где-то еще, но ход туда будет вести из-под главного христианского собора России.

Все правильно?

– Да.

– Но тогда возникает вопрос. Если русско-грузинский князь Месхи-Глебов знал входы в подземные помещения Кремля, которые до сих пор не исследованы и являются для всех тайной за семью печатями, то зачем ему понадобилось с огромным риском тащить семь громоздких ящиков с бриллиантами через всю, охваченную революцией страну, и прятать их аж в пустыне Гоби. Здесь бы и схоронил, все равно никто никогда не найдет. Или сокровища в Гоби – пустышка, придуманная для отвода глаз?

– Вы хорошо рассуждаете, Дима, – одобрила княжна, глядя на меня печально и ласково. – Но для того, чтобы придти к правильным выводам, вам недостает информации.

– А вы этой информацией владеете?

– Да. И это тайна, которая передается в нашем роду из поколения в поколение.

Нет, все же правы те, кто утверждает, что понять женщину невозможно.

Вот передо мной сидит прелестная девушка. Не отрицаю, в наших взаимоотношениях были определенные моменты… Но явной враждебности она не выказывает, а временами даже мило улыбается.

И она сообщает, что знает точное местоположение клада, который я ищу.

Казалось бы, чего сидим? Кого ждем? Встали и пошли извлекать, описывать и передавать по назначению.

Ан нет! Сидит, задумчиво складывая из розовой салфетки что-то вроде оригами, и время от времени загадочно поглядывает на меня из-под пушистых ресниц.

– Мне кажется, – произнес я, чтобы хоть как-то развеять затянувшееся молчание, – вы чересчур пафосно высказались о череде поколений, владеющих тайной. Ведь со времени революции в России прошло менее 100 лет.

– Разумеется. Но мне хотелось бы задать вопрос. Вы знаете, чем Успенский собор Кремля выделяется среди всех прочих российских храмов?

– Ну, это как в анекдоте. Чем лошадь отличается от вертолета? Да всем!

– И все-таки?

– Во-первых, это главный христианский храм нашей страны. Здесь когда-то князья приносили присягу на верность. Позднее, уже при династии Романовых проходила коронация императоров и императриц, начиная с Екатерины I и заканчивая Николаем II.

– Дальше.

– Во-вторых, здесь находятся подлинники особо чтимых икон. В частности такой уникум, как «Спас Златые власы», датируемый первой четвертью XIII века.

– Продолжайте.

– В-третьих, в соборе погребены многие митрополиты и патриархи Московские.

– Еще.

– Ну… фрески там уникальные. А что еще?

– А вы слышали о так называемых «Святых реликвиях»?

– Э-э?

– Я имею ввиду вещи, некогда принадлежавшие лично Христу.

Вы знаете, некоторые слова нужно произносить с осторожностью. Я большую часть своей жизни был закоренелым материалистом. Затем, под влиянием времени, начал склоняться к тому, чтобы стать агностиком. То есть полагать, что есть там где-то в неизвестности нечто-то такое, чего нам не понять, и что большинство простых людей именуют Богом.

Но заявить, что Христос не просто где-то там есть (или был), а что он реально жил на земле, ходил, разговаривал с людьми, ел, спал… и даже остались вещи, которыми он когда-то пользовался… Это, знаете ли, ломает мировоззрение.

– Да вы возьмите, возьмите путеводитель, – заметив, что глазки мои помутнели, княжна подсунула мне раскрытую книжку, чтобы этим обыденным действием как-то привести в сознание, – здесь многое написано.

Я постарался взять себя в руки и сфокусировал взгляд на странице.

Изображен был драгоценный ларец-ковчег, в котором по уверению путеводителя вплоть до XVIII века в Успенском соборе хранилась часть ризы (одежды) Христа.

Особенно меня заинтересовал тот факт, что в Россию эта драгоценная реликвия попала из Грузии, как дар кавказского царя российскому императору. А князь Месхи-Глебов, помнится, по меньшей мере наполовину был грузин. Что-то тут такое прослеживалось…

– Что-то я совсем запутался, – признался я. – Помнится, в кладе, который мы ищем, упоминались всякие бриллиантовые короны, яйца Фаберже и прочие весьма дорогие, но сугубо реальные, не мистические вещи. А сейчас…