Чтение онлайн

Голуби вызывали во мне весьма нежные чувства. Мне давали кормить их птенцов, маленьких жутких уродцев, с виду прям мини-динозавров. Это наночудовище смело залезало своим клювом в мою страшную – для него – пасть, и я языком подталкивал к нему, кажется, кашу.

Однажды я залез на чердак, по деревянной, почерневшей от старости и непогоды лестнице – и, заглянув в дверной проем, увидел полосатого соседского кота, который метнулся от меня и исчез в темном углу, где у него, похоже, был тайный ход наружу. Я успел только заметить, что кошачья морда была заляпана светлой кровью и облеплена мельчайшими перьями и пухом. Позже я увидел окровавленную фашистскую морду, которая раздавила кота, с разбегу – в итальянском «ХХ веке».

– Что ж это такое творится? Ушибся, что ли, кот? Ранен? – заволновался я.

Всмотревшись в темноту сарая, я увидел тушки, трупики моих родных птиц. Иные были просто растерзаны, разделаны. Убитые птенцы выглядели особенно жалобно. Они валялись среди проса и черно-белого обильного говна своих родителей. Я долго еще рыдал, и там наверху – и после, спустившись. Помню те свои чистые детсадовские слезы! Слезинок ребенка было до хера…

Дед пытался меня успокоить, гладил по макушке. Я сквозь слезы просил двустволку, этого я хотел больше всего в жизни – на тот момент. Я хотел застрелить подлого холодного убийцу – соседского Ваську. Я отчетливо видел будущее: вот я пристрелю этого кота как собаку, и справедливость немедленно восстановится, и мне сразу станет легко и весело. Васька же из красавца превратится в ошметки мяса и обрывки меха, и его окровавленные кишки будут точно так же торчать наружу, как у погубленных им голубков… Вот я разламываю ружье, вставляю пару патронов, со щелчком соединяю части оружия – и жду в засаде подлую тварь… Как мне хотелось покарать убийцу! Птенцы были б отомщены. И настала б в этом мире справедливость, сцуко.

Но, конечно, щастье не настало, – ни тогда, ни после… Хотя убийство украсило б мою жизнь, я тогда был в этом убежден. А так в тот черный кровавый (цвет знамени анархистов) день несовершенство этого мира открылось со страшной отчетливостью и нанесло первое ранение моей нежной душе. (Детские драки – двое на одного меня – не в счет.) Вообще это было б довольно по-донецки – штатский берет оружие и убивает всех, кто ему не нравится… Как мне было больно, что дед не дал мне ружье! А ведь говорил, что любит меня… Говорил, говорил – и вдруг выясняется, что он не хочет сделать меня счастливым, мешает мне установить справедливый миропорядок! Хотя ему это ничего не стоило! Это ранило меня даже сильней, чем убитые птенцы-уродцы.

С тех самых пор, глядя всякому коту в глаза, я вижу его сущность: это природный убийца, идеальный killer. Это котовское хладнокровие – просто беспримерно! Как можно любить этих тварей с окровавленными фашистскими мордами, как на карикатурах Кукрыниксов? Но уж так устроен этот мир… По-хорошему, коты должны жить в дикой природе. Вообще их дело – убивать нежных розовых мышат, рвать доверчивых желторотых птенчиков, чтоб аж перья летели, как из распоротой перины. Фашисты, мля.

И еще же эта жуткая вонь от кошачьего дерьма, которую кошатники упорно не замечают – привыкли жить среди говна! Мы из вежливости делаем вид, что тоже не замечаем запаха… Кошатники, наивные люди, думают: когда кот ссыт в доме, даже и в кювет, даже и без промаха, – то никто ничего не унюхает. Но мы, pet free, только из деликатности не морщимся. А так-то заходишь в квартиру любителя животных – и сразу бьет по чувствам кошачья протухшая моча! Мерзкие, отвратительные, затхлые ссаки. И еще же этот кот работы художника Путина, вид сзади – отвратное зрелище. Со сракой в центре картины. Вони кошатники не замечают так же, как мужья могут не знать, что их жены – бляди. Все знают, а мужья – нет. И люди с хорошими манерами молчат про это.

Эта деликатность – та же самая, которую мы демонстрируем лысеющим старикам, что с двух боков зачесывают уцелевшие волосы на голую макушку, и мы делаем вид, что держим этих закомплексованных облезлых самцов за волосатых. И точно так же мы в упор якобы не замечаем как бы пластмассовой кожи на лицах тоже закомплексованных самок, которые дорого и неудачно сделали пластику…

Короче, с котами у меня как-то не заладилось.

Но сущность их я знал замечательно. Это чувствовали все – и люди, и коты. Никто не мог усомниться в том, что я – выдающийся зоопсихолог. Приведу вот хоть такой пример.

Ко мне пришел за советом мой старый друг Филя. У него в семье начались проблемы.

Сперва выпили. А дальше он стал мне жаловаться на жизнь. Беда была в том, что его статус доминирующего самца был подвергнут сомнению. На глазах женщин его стаи.

– Ты убил его? Помочь труп закопать? Тяжело, но сделаем…

– Нет, он жив. Это животное! Он нерусский. Американец. Джек. Окрас silk point. Я за него 400 баксов отдал.

– Что, уже заказал? Так дешево?

– Не, не заказал, а купил. Так вот, он ссыт, гад, в мои тапки. И нападает на моих женщин. Ноги им царапает. И последняя новость: это животное обоссало мои любимые кожаные штаны. Я их мыл, мыл, даже духами после поливал, но толку мало…

– То есть вот ты идешь, а он на тебя ссыт?

– Не, они лежали на кресле.

– Тварь. Нет слов.

Хотя слова на самом деле были, но не выражали эмоций, а просто обозначали наличие каких-то чувств.

– Полез в интернет, узнать, как запах отбить, а там все пишут – кожаное, обоссы его, так и будет вонять всю оставшуюся жизнь! И вот что удивительно: штаны стоили 400 баксов – и кот ровно столько же.

Я стал его утешать:

– Да оно, может, и к лучшему. Тебя могут не за того принять в этих штанах, незнамо что подумают про твою ориентацию, а тут тебе не Сан-Франциско! И пострадаешь ни за что. Одевайся лучше как мужик. Как простой пацан. Чтоб ссали тебя – а не на тебя. А то вон, вишь, смотрят на тебя и не верят, что ты доминирующий. Самец.

– Я, короче, его за шиворот, и на балкон, и так держу подлеца над бездной. И ругаю его изо всех сил. Как только я его не обзывал. Но он же не понимает слов. Сейчас вот пальцы разогну – и всё! Кранты! Это ж деликатней, чем утопить, а?

– Ну, даже не знаю. А что соседи? Как реагировали?

– Молча. Им Джек давно не нравится. Они так очень косо на него смотрели. Потому что все собачники. Им Джека не жалко нисколько. Ты вот слышал, чтоб собаки ссали в ботинки или царапали ноги хозяйской жене? То-то же.

– Так ты его не выкинул?

– Не. Да и толку было б немного, у меня третий этаж, этому гаду, небось, ничего б не было…

– И что, вот прям ноги царапает? Извращенец просто.

– При мне – ни-ни! А как я за порог – он и борзеет. Прихожу домой – женщины исцарапаны, а он сидит как шелковый.

– Silk point. Может, я перегибаю палку, но его надо точно грохнуть. Ну, хочешь, я приеду и всё сделаю?

– Нет, это всё же слишком жестоко…

– Ну тогда не знаю. А девок тебе не жалко своих? Жену с дочкой? Малая твоя так ресницами хлопает… Очень трогательно. Как Таня Миткова.

– Нет, как-то я не готов грех на душу брать. Самое суровое, что я ему делал – тыкал его мордой в нассаное. Вот прям в тапок. Ну, конечно, и по сраке как заедешь ему, бывало, в сердцах – только чтоб дочка не видела. А то опять эти рыдания, ах бедный котик, то-сё…

Друг продолжал про кошачье, тема поглотила его, и ее, казалось, не закрыть:

– Я, кстати, часто вижу на столбах объявления: «Пропал кот». Куда они деваются? Избавляются хозяева от надоевших тварей, а потом равнодушно смотрят, как дети пишут свои трогательные объявления, да еще и помогают их расклеивать на столбах? Ничего личного… Но шаурму я на всякий случай не ем. Может, это было бы справедливо – если б мой Джек конвертировался в шаурму, а?

Я не стал встревать в чужую войну. Но по существу заданных вопросов имел сообщить следующее:

– Кот – это дикий зверь. Живет в стае. А в ней должны быть четкая иерархия. Порядок, система! Вот он смотрит на тебя… То есть не столько смотрит, сколько тебя нюхает… И получает фактуру: уровень тестостерона у тебя упал. А как иначе, ты уж на пенсию собираешься! Зря ты напрягся. Вот, к примеру, весна. Кот видит, что ты со своим слабым интересом к жизни лежишь на диване. А он по самкам, по кошкам своим драным мотается без устали. И он, натурально, решил, понял ситуацию так, что он твой преемник. И готовится взять бразды правления в свои лапы. Но приличия какие-то соблюдает! При тебе пасть сильно не разевает. А мог бы, как Ельцин Горбачева – сразу выгнать Акелу и из кабинета, и с дачи. Но не делает этого. Деликатное животное! Чисто западный политик.