Тайна, известная троим
Шрифт:
— Вот причина… — произнесла Гермиона и протянула Джинни дневник Тома Реддла.
Джинни держит в руках тетрадку, долго молчит, потом переводит взгляд на Гарри: — Я доверила этому свою душу, я сделала ошибку, надеюсь, доверяя её теперь тебе, Поттер, я не ошибаюсь вновь?
Гарри бросился к Джинни и обнял её со всей энергией и страстью, на которую был только способен. Они целовались, облокотившись на голову окаменевшего врага. Рон и Гермиона обнялись, наблюдая за окончательным примирением влюбленных. Джинни откинулась назад. Нет, а вот, это уже лишнее… Поттер… Поттер! Джинни! Это уже некрофилия будет! На метлы и домой! Немедленно! Вот гады! Не на убиенном же гаде! Тащи их, Рон…
Праздник примирения решили провести в ванной комнате старост. Как обычно. Но не в Тайной комнате же. Рон дал пару раз Гарри по шее, а Джинни уже по её голой заднице, и еле стащил обезумевшего Избранного с окончательно съехавшей с катушек сестрёнки. Вариант Выручай-комнаты тоже не годиться. Рон сознался, что они с Гермионой сунулись туда после замечательного маминого рассказа про их совместный с папой проект «Билл». Решили коварно воспользоваться преимуществом совершеннолетия Гермионы. Не дождались 1 марта. Не дотерпели до Дня Рождения Рона. Комната, да, совершеннолетней отличнице открылась. Но когда в открытый проход ринулся возбуждённый Рон, их вышвырнуло обоих в коридор, и включился такой ревун тревоги! Хорошо, что у нас была твоя Мантия-невидимка. А то бегущие деканы и Филч, начали ловить всех школьников на этом этаже. Летели заклятия обнаружения, даже Гоменум Ревелио! И ты знаешь, Гарри, у тебя просто замечательная мантия! Мы тихо сидели под ней в углу и хихикали. Пока всё не улеглось. Ну, если честно, не только сидели…
Они впервые решились на такое. Нет безобразий а ля свинг, они не устраивали. Вокруг ванной старост, огромного беломраморного бассейна, есть три красивых нефа, в которых вполне достаточно места для этого. Граница между двумя парочками — зеркало из парящего от горячей воды бассейна. Воздух, нагретый испарениями, причудливо изменяет очертания фигурок Гарри и Джинни, Рона и Гермионы, занимающихся любовью на разных берегах. Гермиона еще и заставила хлопья пены подскакивать из воды вверх, превратив их в подобие летящего снега, а разве можно что-либо в подробностях за этим разглядеть? Но вот крики, издаваемые счастливыми любовниками, слышат все. Это подстёгивает, обостряет чувство запретности происходящего. О бедный Рон, как музыкально кричит твоя сестрёнка под Гарри! И неужели эта скромница Гермиона может так стонать! Забыла Джинни запустить шумный водопад, чтобы эти прекрасные звуки не отвлекали. Почему отвлекали? Очень даже наоборот!
Наверное, девушки по-прежнему каким-то непостижимым волшебным образом умудряются полностью координировать свои действия. Когда рычащие от восторга Гарри и Рон изливаются в них, они одновременно заставляют мальчишек, в принудительном порядке, расплатиться с ними там, сразу, нет милый мой, не собираюсь я подмываться после твоей первой экскурсии. Поработай-ка ты там своим шаловливым язычком! Как на вкус? Ничего? Давай — давай, не плюйся! Не шлангуй! Кому сказала!
Когда бьющиеся в волнах затухающего оргазма, медленно приходящие в себя девушки, пытаются хоть немного отползти и сделать небольшой перерыв, ну хотя бы расправить ворох полотенец, ничего не выходит. Мальчишки заставляют их расплатиться с ними сполна за пережитое только что полное унижение мужского достоинства. Дегустацию устроили, блин! Ну, выдры! И пришлось Джинни и Гермионе исполнять очередное штрафное соло на волшебной свирели партнёра! И как исполнять! Когда Рон и Гарри изливаются в их волшебные ротики, своих прекрасных подруг, они внезапно отталкивают их, прикрыв губы рукой, почти одновременно соскальзывают в бассейн и плывут навстречу друг дружке, чтобы встретиться на условной пограничной линии.
Джинни и Гермиона обнявшись, глубоко и чувственно целуются в воде, так, чтобы ни одна капля драгоценного натурального зелья, добытого из Гарри и Рона, не пропала, целуются до тех пор, пока оно не будет испито обеими одновременно, до самого конца. Их губы, языки, щечки, подбородки, нужно красиво собрать и то, что убежало на шейку и бюст подружки, всё задействовано в этом красивом сумасшествии! Рон и Гарри смотрят на это, видят всё это в мареве, видят и ополоумевшие рожи друг друга, но на разных берегах бассейна, пока. И когда язычки девчонок в этом безумии, в этом наваждении уже не могут шевелиться, только тогда, еле-еле, тихо-тихо, слегка ворочая непослушным язычком, Гермиона может, наконец, переводя дыхание, прошептать своей великолепной рыжей любовнице:
— Любовь моя, ведьма моя, я сказала вам всем не всю правду, Дамблдор разрешил… посвятить, но когда… решать мне…
В этот момент мальчики могут только потрясённо смотреть, они не способны в этот момент не только думать, но и ничего и никого услышать…
Глава 15. Дни и одна ночь Рождения Рона
На следующее утро, наступил первый день весны — 1 марта 1997 года. Воскресенье. Великий День — День Рождения и Совершеннолетия Рональда "Рона" Билиуса Уизли! Пока Рон ворошил упаковки подарков, издавая счастливые вопли, и явно был бы рад повторить Совершеннолетие, как принято у маглов и в восемнадцать лет — А неплохо было бы и через год ещё раз в совершеннолетие сыграть! Невилл, Симус и Дин, вручив свои подарки и хлопнув Рона по плечу, вывалились из спальни, отправившись на завтрак. Гарри с интересом рассмотрел золотые часы со стрелочками из движущихся звезд, подумав — Кто же мне подарит такие в июле? Затем он сосредоточился на изучении Карты Мародеров, пытаясь найти на ней точку с именем Малфой, но как назло чёртов слизеринец куда-то пропал. Но вот возле Выручай-комнаты на седьмом этаже торчала одинокая точка с именем Крэбб. Решение пришло к Гарри в блеске внезапного озарения. Он вспомнил хорошенькую девочку, которую он вспугнул на этом этаже. Чёрт! Так это Малфой Крэбба и Гойла в девиц с помощью оборотного зелья превращает и использует в качестве охраны! То-то у них в последнее время вид очень несчастный. Ха-ха, потерять на пару — тройку часов своё оружие между ног! Если это так, то мы сегодня очень славно повеселимся! Мы поздравим Рона так, что это запомнится надолго! Надо продумать с Джинни это дело…
Дверь в спальную комнату тихо отворилась, и в неё проскользнули две девушки. Гермиона и Джинни были не с пустыми руками. Огромный полированный ящик с набором по уходу за метлой, а на нём второй ящик, явно из волшебного магазина Фреда и Джорджа «Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли» с названием на верхней крышке «Полный Аварийный Джентльменский Набор». Гарри бросился помогать девчонкам, дотащить всё это богатство к кровати. Поставив дары волхвов на покрывало, две парочки бросились целоваться. Гермиона и Рон сплелись в глубоком поцелуе, рухнули на кровать. Пришлось Гарри и Джинни призвать их к порядку — Эй вы, на голодный желудок это не делают! Захохотав, Гермиона выскользнула из объятий Рона и сказала: — Джинни! А ты не хочешь поздравить братца? Джинни подмигнула Гарри и, подскочив к Рональду, быстро поцеловала в губы и сразу отскочила назад с криком: — Я очень хорошо помню, где эти пухлые рабочие губы были прошлой ночью! Гарри и Гермиона захохотали. Грейнджер добавила — Смотри, а то он пустит в ход язык, и мы вас обвиним в инцесте. Она не договорила, так как Рон запустил в неё подушкой. Дальше состоялась битва на постельных принадлежностях, нет, не та, что могла состояться, а обычная, не на подушках, а с подушками. Пух и перья летели до потолка. Когда все немного угомонились, и, применив заклинание Экскуро, попытались навести порядок, стало ясно, что подушки и перины нуждаются в капитальном ремонте. Гарри со смехом хлопнул в ладоши, прокричав — Кикимер! Хлопок трансгрессии и эльф склонился перед Избранным. — Чего желает хозяин? — Проскрипел он в поклоне. — К нашему приходу все должно сверкать! С фантазией, и рвением, как положено, пожалуйста! У моего лучшего друга День Рождения! Совершеннолетие, эльф… — Будет сделано… хозяин…
Две счастливые хохочущие парочки отправились на завтрак. Решили, что продолжать поздравление голодного Рона сейчас весьма опасно для жизни. Позавтракав и вернувшись в спальную, они очень удивились, так как был наведен идеальный порядок, окно было открыто, и воздух первого дня весны наполнил круглую комнату, стоял изящный столик с пирожными, любимыми Роном эклерами, бутылочки со сливочным пивом, различными соками и напитками, горы различного шоколада и ещё много всякой всячины. На полу был расстелен огромный круглый пушистый ковёр идеально белого цвета а ля милая комнатка Джинни в «Норе». Гарри не удержался и подмигнул слегка улыбнувшейся ему подруге. Везде висели украшения и транспаранты с поздравлениями Рону с Днем Рождения. Добби склонился в поклоне и произнёс — Я проследил за качеством уборки, сэр. Рон с хохотом пожал руку потрясённого домовика. Кикимер и Добби с поклоном и последовавшем за ним треском трансгрессии исчезли, оставив четвёрку одних. К сожалению, из-за ужесточившихся мер безопасности все посещения Хогсмида были отменены, и теперь придется веселиться, не покидая замка. Но, Добби явно мастер подготавливать тёплые дружеские и очень интимные вечеринки. Не в поместье ли Малфоев он это всё так мило освоил…
Две парочки расселись на двух кроватях, стоящих напротив. Объятия и поцелуи. Когда они немного приелись, Гермиона вспомнила, что Невилл где-то гуляет с Ханной Эботт, а Дин и Симус внезапно вспомнили, что им очень надо в библиотеку. Это сообщение сопровождалось взрывом хохота, и комментариями, что жестокость Гермионы, по-видимому, не знает границ. Главное, не забыть бедных мальчишек вытащить из читального зала на обед. Грейнджер, обратившись к новорожденному, сообщила, что они с Джинни приготовили ему подарок, но так как участвовать будет в этом поздравлении и сестрёнка, то, дабы не доводить дело до греха, Рона придется связать, ну и Гарри тоже, за компанию. Рон и Гарри были весьма заинтригованы, но не успели они и слово молвить, как оказались на соседних кроватях, с помощью забавного заклинания Инкарцеро Секси Максимум, явно изобретённого, или модернизированного, или вычитанного Гермионой из её запретных заветных книжек. Гарри еще успел мило сострить, оказавшись без штанов, ну только с Гриффиндорским форменным галстуком на шее, крепко привязанным за руки и за ноги к столбикам, поддерживавшим полог над кроватью, что ничего особо будет не видно. Но, кровати сразу медленно поднялись под углом градусов сорок пять, и всё стало очень хорошо видно. Две бесстыжие ведьмы стали, медленно танцуя, раздеваться перед ними, причем явно была проведена определенная хореографическая подготовка. Джинни танцевала естественно перед Гарри, а Гермиона перед Роном. Приличия, да, были почти соблюдены! Но никто не мешал смотреть и на соседей, с удовлетворением отмечая похожесть фигурок и таких милых прелестей обеих чаровниц. Они умудрялись иногда двигаться вполне синхронно, а когда поворачивались спинкой, заманчиво двигая задками, казалось, двигался, переливаясь разными цветами кельтский орнамент на их спинках, крестце и попках. Когда последние предметы гардероба соскочили с них и улетели на голову к мальчишкам, повиснув на голове, плечах или на боевом товарище, который тоже с большим интересом и запредельным напряжением рассматривал всё происходящее своим единственным широко раскрытым безумным глазом. Запах благовоний медленно наполнял комнату, играла негромкая, но очень волнующая музыка. Когда пошла работа с шестом, ну, со столбиком кровати, удавалось и прикоснуться к ножкам волшебницы, вытворявшей такие забавные акробатические вещи! А что выражали их похотливые личика! Эти глаза! Миндалевидный разрез, а там светились сумасшедшим огнём темно-карие глазки Гермионы и светло-карие с зеленоватым отливом глазки Джинни. И эти шаловливые язычки, облизывающие губки, манящие, зовущие, дразнящие, что-то шепчущие, такие соблазнительные пухленькие губки, которым так хочется доверить всё своё самое дорогое… оружие…
Все опаснее и опаснее, все ближе и ближе! Но, когда до боевых дружков оставались считанные миллиметры, ну, дюймы, когда Гарри и Рон уже просто орали и бились в тщетных попытках разорвать удерживающие их путы, приблизиться к своим мучительницам хоть на долю дюйма, все пошло в обратном порядке. Сначала на совершенных обнажённых телах девушек стало происходить нечто забавное. На самых интересных местах, появились милые золотые украшения, с небольшими такими колокольчиками, издававшими мелодичный, тихий — тихий, но такой чистый звон. Золотые цепочки на стопе, запястьях и талии. Затем, как в замедленном кино, на руках и ногах стали как бы возникать из воздуха ослепительно золотые нити, и они стали превращаться в красно-золотые и розово-золотые ажурные чулочки до середины бедра, длинные перчатки до середины плеча. Медленно, в подробностях, волшебные косметические наборы, вращаясь в воздухе всеми своими кисточками, щипчиками, пилочками, карандашиками, помадками и прочей тряхомудией девчонок, продемонстрировали очень быстрое наложение вечернего макияжа, запахи духов с характерными для Джинни и Гермионы цветочными оттенками, медленно наполнили комнату, вытеснив ароматы благовоний. Причем танец не прекращался ни на секунду. Красивое одевание девушек выглядело ещё сексуальнее, чем пикантное обнажение. Наконец, на ножках появились изящные туфельки-лодочки, тела прикрыли шикарные обтягивающие вечерние платья с разрезом до верхней трети бедра, красное на Джинни и розовое на Гермионе, и наконец, волосы завились в высокие замысловатые прически, явно скопированные из последнего номера «Ведьмополитена». Когда, наконец, истинные ученицы Беллы, закончили пытку, угомонились и сжалились над своими несчастными жертвами, освободили их, когда все путы были окончательно сорваны и мальчики уже точно убедились, что никакого нижнего белья под платьями нет…
Ну, зачем Гермионе понадобилось втолкнуть Рону в рот именно эту чёртову конфету? А! Я вас спрашиваю! Чего этому счастливому из смертных сейчас, в эту минуту не хватало? Рон! Тебя, проглота, накормили отличным Хогвартским завтраком утром! Гермиона запихнула в тебя несколько эклеров до исполнения танца без сабель! Что ёще тебе ослу не хватало? Гарри уже задрал на Джинни платье, решительно раздвинул ей ноги, она откинулась на спинку и закрыла глазки, и уже, вот-вот… цель…
— Я люблю Ромильду Вейн… — здрасьте, приехали, блин!