Чтение онлайн

— Но это всего лишь слова, не подтверждённые фактами, — уверенно возразил Рябой.

— Окей, как говорят наши англоязычные партнёры, будут вам факты, — куратор открыл плоскую коробочку, облицованную чёрным бархатом, вынул из гнезда небольшой предмет, подошёл к телевизионной тумбе. — Сейчас разберусь, что, куда и как, — он поворачивается к Рябому и, улыбаясь, говорит: — Надеюсь, вы поклонник любительского кино?

— Да, — кивнул рябой.

— Чудесненько! Это флешка, надеюсь, вам не надо говорить, что она представляет, — куратор вставляет флешку в гнездо видеопроигрывателя.

— Нет.

— Замечательно.

Куратор повозился с пультом и по экрану пошли полосы и рябь.

Витя Рябой с недоверием спросил, что это; ему куратор ответил — факты, вы ведь их хотели. Пожалуйста, видео со звуковой дорожкой, качество, конечно, не ахти, Камероны и Лукасы у нас пока не обрадовали свет рождением, и музыкального саунд-трека не будет, но тем не менее…

Куратор посмотрел на напряжённо застывшего Витю Рябого.

— Так я включаю?

Рябой помедлил с ответом.

Куратор подождал.

— Виктор Викторович, поймите, иногда лучше пребывать в сладком неведении, чем узнать горькую правду…

— Включайте! — жёстко потребовал Рябой.

— Не боитесь?

— Не боюсь!

Куратор положил руку на сердце.

— Слово гостя закон для хозяина.

Как ни старался быть равнодушным зрителем, но видеозапись взволновала. Витя Рябой заскрежетал зубами. Желваки заходили под кожей. «Вот, Труба! Вот, дрянь! Вот же гнида!» Поступки других корешей, как сто грамм для лечения похмелья.

Видео куратор прервал на самом интересном месте.

— Виктор Викторович, как говорят в народе, всего в меру, — показал рукой на выход.

У двери куратор вдруг остановил Рябого.

— Знаете, что, Виктор Викторович, в знак нашей многолетней дружбы и как жест доброй воли, упаси бог подумать что худое, дарю флешку вам, — куратор широко улыбнулся. — Подумайте на досуге, если вам не безразлично ваше будущее, как снять с себя путы этих ненужных уз…

Увидев, что Рябой собирается возразить, осаживает.

— Виктор Викторович, ну, вот, только не надо пафоса: мол, друзья-кореша, из одной миски тюремную баланду хлебали, вместе зону топтали… Это ненужная патина на вашем будущем положительном имидже. Если ничего не надумается, звоните.

Из всех удовольствий, коими богата жизнь, и бесконечного моря соблазнов, кои пестрят на каждом шагу, Филипп Семёнович любил кушать. Ему нравился сам процесс. Подготовительные действия. Энигматичные манипуляции сервировки стола, пусть будет скромен обед и будет всего одна подача блюд. Тарелка, ложка, вилка, нож (конечно, баловство, появившееся в ходе эволюционирования гастрономических пристрастий человечества, но сейчас без него нельзя представить даже банальное поглощение блинов с маслом!), обязательно рюмка под водку, пятьдесят грамм для аппетиту и в чисто медицинских целях, — святое. Но, что крайне важно — кушать медленно и без помех. Чтобы никто не отвлекал от этого ритуала. И не менее важное, это внутренняя настройка, как курс кораблю, выверенный и проложенный штурманом по карте. А ветер в паруса аппетиту — тихо звучащая любимая музыка из динамиков старого радио.

Вот и сейчас торжественная минута тишины.

День благостен и светел. Слышно, как вдали в лесной чаще кукует кукушка. Руки приподняты над столом, как над пюпитром, готовые взяться за дело. Искрится прозрачный напиток в рюмке. Начат обратный отсчёт: пять, четыре, три, два, один…

Парадный настрой вдруг нарушается шумом в приёмной, небеса обрушились на землю и нарушились устои мирозданья. В кабинет врывается полноватая девушка, раскрасневшаяся от бега и волнения, и прямо с порога нарушает церемониал.

— А… — Надя запнулась на полуслове, — Гаврил Семёнович, что вы здесь делаете?

Филипп Семёнович усмехнулся в жидкий ус.

— Нас с братом-близнецом все путают.

Надя сразу же переварила полученную информацию и перешла на крик. Указательным пальцем показала за спину.

— Там на поляне трупы, надо срочно к нам!..

Филипп Семёнович приподнялся со стула и наклонился вперёд, буравя щелками глаз симпатичное лицо незваной гостьи.

— Айка! — воскликнул он и переспросил: — Трупы, да?

— Да!..

— У меня обед, — аргументировал он.

— Но трупы ведь там…. — не сдавала Надя позиций.

— Много, да?

Надя округлила глаза и провела ребром ладони по горлу.

— Уйма!

— Оджа! — снова воскликнул участковый, посмотрел на стол с остывающим обедом и что-то провернул в голове. — Ну, раз трупы — значит, никуда не убегут. Правильно?

Надя кивнула.

Филипп Семёнович азартно потёр ладони и сел в кресло.

— Сначала обед, а трупы — потом. Присоединяйся, кыысчан [31] !

Надя, не ожидая от себя такого, хлопнула ладошкой по столу.

— Там кости человеческие…

Участковый отпрянул назад в кресле, но в ответ тоже ударил ладонью по столешнице, расплескался суп из тарелки.

— И что? костей, думаешь, не видел?

Надя будто что вспомнила, лицо осветилось.

— И много-много золота!.. в слитках!..

— Так ты из экспедиции, что ли?

— Ну!

— Так что ж ты раньше-то не сказала.

Филипп Семёнович махнул рюмку, захрустел малосольным огурчиком.

— Поехали, что ли, — сказал он Наде, взяв ключи из ключницы на стене от автомобиля, спросил: — Как сюда добралась?

Девушка рассказала, что на полпути сломался квадроцикл. Оставшийся путь в посёлок бежала, торопилась сообщить весть; участковый вздохнул горько, сообщила…

«Извините за беспокойство! Обнаружили золото на месте предполагаемого столкновения наших братьев в далёком…» «Золото… — в голосе говорившего послышалась лёгкая ирония и нотки презрения. — К вашему сведению, запасов этого металла у нас столько, что нам ничего не стоит обрушить финансовые рынки, если мы его полностью выставим на продажу и оно само, как предмет обогащения, потеряет ценность». «Я думал вам будет интересно». «Думать будем мы! — в голосе говорившего послышалась надменность, — нам интересны сведения, связанные с нашей задачей. Вы уточнили у своего агента, где именно юноша видел артефакт?» «Нет. Любые попытки приводили к отрицательному результату». «Может, стоит финансово заинтересовать? Ведь юноша спрашивал о стоимости артефакта». «Да. круг интереса им очерчен чётко — культурная ценность». В трубке послышался громкий смех. «Человек устроен особым образом, используя как ширму рассуждения о культурных ценностях, всегда подразумевает денежный вопрос. Пусть ваш агент проявит настойчивость».

Под ногами мужчин тяжело скрипели, прогибаясь, деревянные ступени старой рассохшейся лестницы.

— Что базарил о золоте Мякиш? — спросил Штырь.

— Ну, типа, его младший брат в экспедиции где-то в тайге. Дождь размыл, типа, могилы, там кости и золото. Всё перемешано. — Сказал Косяк.

— Думаешь, это то «рыжьё», про которое говорил Рябой? — поинтересовался Зяба.

— А ты у него сам спроси, — посоветовал Косяк и протянул телефон.