Чтение онлайн

В этот момент Лили мысленно округлила глаза. Ей казалось, в каждой из деревенских общин имеется собственный дом с привидениями, и, конечно же, духи пребывают во всех этих домах лишь потому, что в их стенах произошло нечто трагическое, ужасное, чаще всего — жестокое убийство или кто-то весьма драматически покончил с собой. Потому нынче привидения так и шастают по коридорам. Вообще-то Лили верила в привидения, просто исходя из личного опыта общения со сверхъестественными силами, но она знала также и то, что многие люди просто преувеличивают или приукрашивают некогда услышанные истории, ради нервной дрожи и интереса.

Тем не менее Лили не просто заметила Крикли-холл, когда уезжала из прибрежной деревушки, как она сказала Эве Калег. Нет, она остановила машину и несколько минут внимательно рассматривала дом с другой стороны реки, сразу почувствовав исходящий от дома холод.

Дело было не просто в уродливости здания, нет, Лили почувствовала тяжесть, давление, и, похоже, в глубине дома таилось что-то дурное (так ощутила Лили). И смутная тревога долго не рассеивалась.

Это являлось одной из самых неприятных сторон телепатического дара: невозможность избежать дурных вибраций, невозможность не впустить их в собственное сознание. От этого Лили страдала с самого раннего детства.

Девочка осознала в себе шестое чувство еще в семь лет, хотя, наверное, оно проявлялось и раньше, просто Лили была слишком мала и воспринимала все как естественные явления. Их семья тогда переехала в большой викторианский дом в Рейгате, в графстве Суррей, и спальню Лили устроили на самом верху четырехэтажного здания. И вскоре после переезда, когда Лили в своей комнате играла в куклы, ей предстал дух какой-то девочки, лет девяти или десяти с виду. Хотя Лили была совсем еще маленькой — или как раз потому, что она была маленькой, — малышка тут же без малейшего страха приняла как подругу эту девочку в старомодной одежде, не похожей ни на одежду самой Лили, ни на одежду тех, кто ее окружал Лили все происходящее казалось вполне разумным, хотя она не могла припомнить ничего подобного в своем прошлом. Будучи ребенком, она просто обрадовалась товарищу по играм. Незнакомка никогда не дотрагивалась до вещей Лили, она просто сидела на корточках и внимательно смотрела и слушала, когда Лили показывала ей своих кукол, называя каждую по имени, и симпатичных зверюшек из искусственного меха, и рассказывала истории о каждой. Иногда Лили пела своей нематериальной подружке короткие песенки, а потом пела призрачная девочка. Некоторые из ее песенок Лили слышала прежде, потому что многие колыбельные живут из века в век.

Та девочка рассказала Лили, что ее зовут Агнес и она давным-давно умерла в этой самой комнате от болезни, которую называли «дифтерия», и с тех самых пор, как она умерла, не знает, куда ей следует отправиться. Она умерла внезапно, проболев всего четыре дня, и вышла из своего прежнего тела, чтобы увидеть, как ее мать рыдает, стоя на коленях у кровати, а отец замер в неподвижности, и по его щеке сползает одна-единственная слеза. Агнес была смущена и испугана и еще долго испытывала эти чувства, не осмеливаясь покинуть дом из страха, что потеряется. Потом мало-помалу привыкла к своему новому состоянию и, хотя страха больше не испытывала, предпочитала все же оставаться в стенах собственного дома, потому что он был единственным хорошо знакомым ей местом.

Потом ее родители куда-то уехали, в доме подолгу жили другие семьи. Но никто никогда не замечал Агнес, хотя она изо всех сил старалась привлечь к себе внимание. Лили оказалась единственной, кто сумел увидеть ее и с кем Агнес удалось поговорить, и призрачная девочка искренне радовалась тому, что нашла наконец подругу.

Родители Лили часто слышали, как она в своей комнате разговаривает с невидимой подругой, и пытались расспрашивать дочь. И Лили по своей наивности сказала им правду. Однако отец и мать решили, что девочка в старомодной одежде существует только в голове дочери, просто результат живого воображения, и оставили все как есть, будучи уверенными, что вскоре Лили перерастет свою игру. В конце концов, множество детей имеют воображаемого друга, не так ли?

По меньшей мере в течение шести недель призрак викторианской девочки продолжал являться Лили, всегда в те часы, когда она оставалась одна и в своей комнате. Они играли и хихикали, наслаждаясь обществом друг друга, хотя Лили иной раз испытывала разочарование из-за того, что Агнес никогда не ловила мячик, или не прыгала через скакалку, или не брала игрушки. Но в остальном все шло просто замечательно.

И только когда Лили рассказала своей призрачной подружке о месте, называемом Небесами, в Агнес произошли какие-то едва заметные перемены. Папа Лили много раз говорил ей о том, что на Небесах живут ангелы и все добрые люди после смерти отправляются именно туда. И когда Агнес услышала все это, ее облик стал как будто бы таять: ее уже нельзя было рассмотреть так отчетливо, как прежде. Девочки все еще играли вместе, но однажды, вскоре после того, как Агнес узнала о Небесах, она заявила, что должна задать Лили два очень важных вопроса. И спросила:

— А разве я не могу тоже попасть на Небеса? Или я очень плохая?

Лили постаралась уверить Агнес, что она хорошая, иначе ведь Лили не полюбила бы ее. И — да, конечно, она, наверное, должна отправиться на Небеса, хотя Лили и будет ужасно по ней скучать.

После того викторианская девочка явилась к Лили еще лишь однажды, и Лили едва могла рассмотреть ее, такой прозрачной стала Агнес. Она сказала Лили, что теперь постоянно слышит, как ее кто-то зовет, и чувствует, как уходит отсюда. Она просила Лили не грустить, если она исчезнет, потому что Агнес всегда будет помнить о своей подруге. Она объяснила, что сейчас испытывает чувства, похожие на те, какие испытывала, когда ее отец сообщал, что вскоре они отправятся в очередное путешествие. Ее охватывала радость, ведь она знала, что они очутятся в новых, интересных местах, и в то же время немножко грустила, потому что ей не хотелось покидать любимый дом. Она была и счастлива, и печальна в одно и то же время. Но она больше не боится — с того самого момента, как Лили рассказала ей о Небесах.

Голос, звавший ее, стал очень сильным, сказала Агнес, хотя, как ни странно, он совсем не был громким, и она постоянно чувствовала чье-то присутствие, как будто кто-то ждал ее в этом же доме, но в другой комнате.

Сначала Лили принялась упрашивать Агнес не уходить, потому что они стали подругами и ей без Агнес будет одиноко. Но скоро поняла, что Агнес всем своим сердцем желает отправиться в некое место, которое, как она была уверена, и есть Небеса. И даже в столь юном возрасте Лили знала, что с ее стороны было бы слишком эгоистичным просить Агнес остаться, она ведь искренне желала добра своей подруге.

Призрак маленькой девочки из другой эпохи таял и таял, Лили почти уже не видела Агнес… а потом случилось нечто чудесное.

Крошечный сверкающий огонек, круглый, не больше вишенки размером, влетел в комнату сквозь закрытую дверь. И тут же смутный облик Агнес окончательно растаял, превратившись в другой сверкающий огонек. И сияющий шарик, в который превратилась Агнес, на несколько секунд повис перед Лили, а потом поплыл к другому огоньку, они соединились, слившись в единое целое, и засияли еще ярче. На мгновение их свет стал просто ослепительным, наполнив собой всю комнату и заставив Лили моргнуть. А когда глаза Лили открылись, волшебное сияние уже погасло. И как ни странно, хотя Лили и скучала по Агнес, она не грустила, а только радовалась за подругу.

Лили Пиил не забыла своей первой встречи со сверхъестественным. Конечно, с тех пор она повидала и другие призраки, но ничто и никогда не могло сравниться с тем прекрасным сиянием, которому она стала свидетельницей, и никогда больше она не испытала такого глубокого чувства покоя, как в тот день. Да, ей никогда не забыть Агнес.

С годами экстрасенсорные способности Лили проявились и развились, к большому удивлению и опасению родителей. Откуда у нее взялся такой дар, оставалось для них загадкой, потому что, насколько они знали, в их роду никто и никогда не обладал подобной силой.

Однажды вечером, когда Лили было уже двенадцать, она ворвалась в кухню, заливаясь слезами, перепугав мать и отца, которые как раз собрались немного перекусить перед сном. Сквозь рыдания она с трудом объяснила, что дядя Питер, который в тот момент находился за границей, должно быть, умер. И ничто не могло ее утешить, в особенности доводы здравого смысла, а потом, рано утром на следующий день, отцу позвонили из Южной Африки и сообщили, что его брат прошедшей ночью погиб в автомобильной аварии.