Чтение онлайн

В тринадцать лет Лили проявила способность отыскивать потерянные или где-то забытые домашние вещи, а также определять точное местонахождение соседских собак и кошек, сбежавших из дома и заблудившихся. К пятнадцати она умела таинственным образом узнавать все о человеке, едва прикоснувшись к нему или взяв в руки принадлежавшую ему вещь. Когда ей исполнилось семнадцать и она поступила в колледж, то стала адептом телепатии, психометрии и ясновидения, и ее репутация как экстрасенса росла как на дрожжах. Вскоре она уже «читала» не только для друзей и родственников, но и для совершенно незнакомых людей, так или иначе прослышавших о ней.

Она не слишком часто вызывала умерших, но когда ей приходилось это делать, результаты иной раз получались поразительными. Поскольку людей, потерявших родственников, очень утешали такие встречи, Лили продолжала вызывать умерших, но ограничилась одним разом в неделю, потому как эти сеансы надолго лишали ее сил. Однако если страдающие родители умоляли ее вызвать недавно потерянного сына или дочь, Лили заставляла себя взяться за дело. Из-за Агнес она никогда не отказывалась помочь, когда речь шла о духе ребенка.

Но все это было давно, задолго до того случая. Это было до того, как Лили с ужасом обнаружила, какие силы могут пробудиться в то время, когда она вызывает умерших.

Крикли-холл. Настоящая могила. Мавзолей. Неприветливый, даже враждебный дом. Возможно, в гостиной было слегка прохладно? Во всяком случае, Лили почему-то пробрало легкой дрожью. Капли дождя мерно колотили по оконным стеклам, словно невидимые пальцы.

Снова и снова Лили спрашивала себя: почему Эва Калег пришла к ней за помощью? Почему именно теперь, когда Лили так отчаянно пытается оградить себя от прошлого? Минуло уже восемнадцать месяцев с тех пор, как случилось это, и Лили до сих пор не пришла в себя, до сих пор не может выбросить все из головы. Почему та женщина не хотела понять, что Лили не желает больше пользоваться своей психической силой? Почему она была так настойчива? И зачем ей сообщать Лили о призраках детей, запертых в Крикли-холле? Потому что это именно так и есть — запертые души, которые не могут уйти. Все призраки, застрявшие в тех местах, которые были им хорошо знакомы при жизни, и есть просто-напросто души, потерявшие путь, или привязанные к земному по неведению или из-за каких-то слишком тяжелых переживаний, от которых они не могут избавиться даже после смерти.

Но Эву Калег на самом деле интересует только одно: ей хочется найти своего пропавшего сына, мальчика, исчезнувшего год назад. Почему она так уверена, что ее сын до сих пор жив, ведь нет никаких свидетельств, указывающих на это? Ни звонков, ни требования выкупа и, насколько могла понять Лили, вообще никаких знаков. Но женщина уверена: мальчик пытается связаться с ней телепатическим способом. Так ли это? Многие матери интуитивно ощущают все то, что касается их детей, в этом нет ничего особенного. Но если даже мальчик и жив, найдет ли его Лили?

Возможно, если бы у нее было что-нибудь из его одежды или его любимая игрушка, что-нибудь — нечто, — что ему хорошо знакомо… Нет! Прекрати! Это было бы просто глупостью с ее стороны — снова начать применять свои способности, начать намеренно. Конечно, иной раз она просто не в силах приглушить их, иногда в ее уме сама собой возникает какая-то мысль, образ, чувство… но теперь она знает, как все это может быть опасно. Открыться навстречу миру духов — значит стать уязвимой, а она уже поклялась, что этого никогда больше не будет. После того случая — никогда.

Но все это как-то касается и других детей, сирот, которые, как сказала Эва Калег, утонули прямо в Крикли-холле много лет назад. А в таком случае нечего и удивляться тому, что старый дом окружен негативной аурой, как будто погружен в чудовищную мглу. Лили со всей ясностью понимала: дети привязаны к дому чем-то ужасным, случившимся с ними там. Конечно, это так, если Эва Калег сказала ей правду. Она, само собой, не лгала намеренно — зачем ей это? — но она может до сих пор испытывать слишком сильные чувства из-за потери сына, перевозбуждена, близка к истерии… во всяком случае, так показалось Лили… и, значит, способна вообразить все, что угодно.

Но… Лили слегка прикусила нижнюю губу. Но дело касается ребенка, живого или мертвого. И может быть, речь идет и о других детях, о сиротах, которые, если верить Эве Калег, до сих пор остаются в доме. Должно быть, что-то удерживает их, не дает уйти. Что-то в самом Крикли-холле не позволяет им упокоиться в мире.

Когда два года назад Лили остановила машину, чтобы рассмотреть большой дом на другой стороне реки, она почувствовала сквозь его толстые стены какое-то противостояние, и притом как будто что-то пыталось дотянуться до нее оттуда, коснуться… нечто неопределимое, зовущее молча, и этот зов заставил Лили содрогнуться от страха. Она наблюдала за Крикли-холлом — да, именно наблюдала, как будто дом должен был вот-вот раскрыть свои мрачные тайны, которые — Лили знала это — он таил в себе. И после этого напряжение несколько дней не оставляло Лили.

И вот теперь Эва Калег хочет, чтобы Лили вернулась туда, снова приблизилась к месту, заставившему ее содрогаться. Но можно ли отказать той женщине в помощи? А если Лили поможет ей, не вернет ли она тем самым ужас, явившийся во время ее последнего сеанса? Ясновидящей совсем не хотелось, чтобы все это повторилось.

Лорен неплохо провела день, а теперь уютно устроилась в своей постели, чтобы почитать новую книгу Филиппа Пулмана. Келли уснула очень быстро. Лорен опустила книгу на колени и улыбнулась сама себе.

Новость очень быстро разлетелась по школе. Новенькая девочка дала Серафине Блэйни в нос. Лорен вроде как прославилась, потому что до сих пор никто из учеников средней школы, из тех, кому было по одиннадцать-двенадцать лет, не решались дать отпор хулиганке и, уж конечно, никто не пытался ее ударить! Многие девочки в этот день подходили к Лорен, чтобы немножко поболтать, задавали ей вопросы о случившемся в автобусе. Да и Тесса Уиндл постаралась изо всех сил, чтобы одноклассники узнали о событии во всех подробностях, а те понесли весть дальше, и к началу обеденного перерыва в школе не осталось никого, кто не слышал бы о подвиге Лорен. Во время большой перемены даже кое-кто из старшеклассников поздоровался с Лорен. По правде говоря, Лорен ужасно боялась утром идти в школу, она всю ночь думала о содеянном А что, если Серафина Блэйни надумает дать сдачи? А что, если она будет поджидать Лорен в автобусе, когда тот заедет в Крикли-холл по дороге в Меррибридж? Лорен не пыталась обмануть себя, она прекрасно понимала, что великолепный вчерашний удар — просто счастливая случайность. Серафина, пожалуй, уже оправилась от потрясения и жаждет мести… Лорен не знала, хватит ли у нее духу еще раз ударить хулиганку.

К счастью, Лорен повезло: Серафина этим утром вообще не пришла в школу. Лорен испытала такое огромное облегчение, что весь день летала как на крыльях. Но… А что, если она сломала ее большой нос? А что, если родители Серафины пожалуются мистеру Хоркинсу, директору школы, или отправятся прямиком в Крикли-холл и устроят скандал? Хуже того, они ведь могут и в полицию обратиться. Лорен уже почти всерьез ожидала, что в школу вот-вот придут полицейские и арестуют ее! Но день прошел, ничего не случилось, и Лорен понемногу успокоилась. Похоже, все теперь относились к ней совсем неплохо, а Тесса держалась особенно ласково, и Лорен решила, что ей, пожалуй, начинает нравиться Меррибридж.

Лорен зевнула, закрыла книгу, заложив между страницами закладку, и положила ее на столик у кровати. Ее веки слипались, когда она потянулась к лампе, выключила ее и улеглась на спину. Натянув пуховое одеяло до самых ушей, Лорен уставилась в потолок, освещенный теперь лишь тусклым светом, сочившимся с галереи через приоткрытую дверь детской комнаты.

Ее утомленные глаза еще какое-то время оставались открытыми, пока Лорен пыталась понять, почему она в последние дни так сильно устает к вечеру. Она даже просыпалась усталой. Но все проходило, стоило добраться до школы и смешаться с толпой учеников. Девочка прекрасно чувствовала себя весь день, только вернувшись домой, снова ощущала себя ужасно измотанной.