Чтение онлайн

ищут, понимаешь! Не буду принимать — ясно?

Я едва не задохнулся от обиды. Да где же она — справедливость? Я скосил глаза на Биляла Гиреевича. Он, похоже, начинал нервничать. Поймав мой взгляд, он с мольбой в голосе сказал:

—Володь, ехать надо — склад ведь закроют. Как же я без леса вернусь?

—Билял Гиреевич, миленький!..— взмолился я.— Вы же видите, как... они...— я был готов расплакаться от бессилия и досады.

—Погоди паниковать!— остановил он меня и сердито зыркнул на приемщика:

—Слышь, Канзас-Сити, а где еще бумагу принимают? Да только чтобы поблизости...

—Зря стараетесь, товарищ!— махнул рукой приемщик.— Никто не примет за талоны. Русским языком повторяю: по-ло-жение!.. А по две копейки — могу и без очереди.

Я опустил голову и уронил:

—Забирайте, если так...

Приемщик сказал:

—Пожалуйста, мне не жалко... Только имейте в виду: склад не резиновый, больше тонны сегодня не приму.

—Это что же будет?— вновь закипела книголюбивая старушка.— Мы мальчишку с машиной пропустим вперед, а сами пойдем домой?

Все зашумели и стали оттеснять меня от окошка. Я вернулся к машине.

—Что будем делать?— сердито спросил Билял Гиреевич.— Не везти ведь назад бумагу. Да и груз меня ждет на лесоскладе...

И тогда я вернулся к очереди и громко объявил:

—Товарищи! Кому нужна макулатура?

Все разом повернули ко мне головы.

—Продаешь, что ли? — поинтересовался какой-то парень.— Почем двадцать кило?

—Даром отдаю. Все равно государству достанется.

—Зачем даром,— отклонил мою щедрость парень.— Могу и купить. Хочешь — рубль дам?

—И я дам!— выкрикнул кто-то.

—И я...— протиснулась ко мне все та же старушка.

—Не надо мне ваших рублей — лишь бы бумага не пропала.

Я вскочил на подножку самосвала и шепнул Билялу Гиреевичу:

—Давайте задним ходом вон на ту площадку. Выгрузим.

Он понял и задергал рычагами. Скоро кузов дрогнул, натужно зашипел и, подрагивая, начал опрокидываться. Бумага полетела на землю.

—Берите, товарищи!— сказал я.— Макулатура — лучший подарок!

Просить дважды мне не пришлось. Очередь упала на нашу макулатуру и растащила ее по тюкам и тючатам. Я облегченно вздохнул — теперь и макулатура сдана, и Академию в Юркином сарае открывать можно. Билял Гиреевич потянул рычаг на себя и кузов плавно опустился.

—Поехали, что ли? — повеселел он.

Я кивнул и сел в кабину. Когда мы отъезжали, всю нашу макулатуру книголюбы уже разобрали. Они улыбались.

А мне почему-то было грустно.

Вернувшись из Ташкента, я тотчас помчался к Юрке. Здесь вовсю шла работа — ребята белили сарай снаружи и изнутри. Оно и понятно — кого привлечет Академия с обшарпанным фасадом. Юрка протянул мне свободную кисть:

—Держи, для тебя приготовили.

Побелка высыхала на глазах, становясь из блекло-водянистой - густо-белой: жгучее солнышко знало свое дело. Когда мы доканчивали белить сарай, та половина, что ребята начали без меня, уже высохла. Я стоял у белой стены, словно у холста, и раздумывал, как украсить ее.

—Тащи краски!— мигнул мне Сервер.— Надо сделать из сарайчика конфетку!-

На одной половине стены я крупно вывел: «Входить без стука!». На другой — «ККАДТУ».

Фархад напряг лоб, силясь расшифровать магическое слово.

—Что это значит?— не выдержал он. Я рассмеялся:

— Ну и президент — не знаешь, как собственная контора называется. Ведь это очень просто — Катта-Караванская Академия Добрых Тимуровских Услуг. Ясно?

—Язык сломаешь,— уклончиво ответил Фархад.

—Можно короче,— согласился я.— «АДУ», например — Академия добрых услуг.

—Совсем другое дело,— повеселел Фархад.— А от твоего «ККАДТУ» впечатление такое, будто шесть бурлаков разом ухватились за язык и тянут его в разные стороны.

Я остановил его:

—Ты бы, президент, больше думал не о вывеске, а о деле. Рекламу я беру на себя, а ты уж голову ломай, как работу вести. Айда в сарай, поглядим — что да где устроить.

—Не в сарай, а в Академию,— поправил меня Камилов.— Про сарай забудь.

Мы окунулись в полумрак, который рассеивал сейчас лишь сноп света, вливавшегося в дверь, а из щелей в черепичной крыше больно кололи солнечные кинжальчики.

—Так,— деловито начал Фархад.— Светящаяся крыша летом — это текущая крыша осенью. Черепицу надо будет перебрать.

—Где поставим верстак?— спросил я.

Решили — у правой стенки.

—Тогда,— рассуждал Фархад,— свет от лампочки будет падать слева.

—Кстати о лампочке,— напомнил Сервер.— Надо бы подумать и о ней. Кто проведет в сарай электричество?

—В Академию!— снова вспылил Фархад.

—Зря кидаешься,— усмехнулся Сервер. — Сарай, между прочим, по-узбекски значит дворец!

—Сам ты дворец!

—Тихо, драчуны, тихо!— поспешил я успокоить распалившихся академиков.— Не подменяйте дело парламентскими дебатами. А про лампочку сказано верно. Электричество нам сюда нужно в первую очередь.

—Можно от летнего душа провести,— предложил Юрка.— Там у нас есть свет.

—А кто проведет?— задумался Сервер.— Ты, что ли?

—Я не умею,— честно признался Воронов.

— Не волнуйся, мы тоже не умеем,— сказал Мамбетов.— Надо кого-нибудь из взрослых позвать.

— Может, тогда и Академия не нужна?— взорвался я.— С, первых шагов сами в добрых услугах нуждаемся. Толку от таких академиков, как от козла молока.

—Старая хохма!— скривился Сервер.— А вот беспомощности нашей нам не простят. Надо всему учиться, все уметь делать своими руками — это верно.

Фархад вздохнул:

—Ребята, я знаете чего боюсь — чтобы наша Академия не превратилась в рядовой Дом быта.

Мы были ошеломлены этим предположением. Мы, понимаешь, хотим сделать нашу Академию пионерской совестью поселка, а Фархад говорит про нее такие страшные слова. Какой еще Дом быта? Только этого не хватало...

—Погоди, Фархад,— задумчиво сказал я.— Все будет зависеть от нас самих. И потом — ни один Дом быта не ходит к заказчикам, а ждет, когда они сами его

потревожат.