Чтение онлайн

В столовой уже был сервирован красивый стол из красного дерева. Камердинер, усадив женщин, предложил маркизу сесть между ними. Остальных мужчин он усадил с противоположной стороны стола: Франсиско — напротив Марии Эмилии, а Хоакина — напротив Фаустины.

Граф де Бенавенте приказал слуге принести две бутылки бордо.

— Это самое лучшее открытие, сделанное мною во время последней поездки в Париж, — сказал Франсиско, будучи уверенным в своем выборе.

— Раз уж вы заговорили о Париже, то, учитывая, что вы являетесь одним из лиц, ответственных за торговлю с Францией, я хотел бы узнать ваше мнение об эффективности работы банка «Хиро Реаль» и его отделения, не так давно открывшегося в этом городе.

Амбициозная идея учреждения в Испании — впервые за ее историю — банка, принадлежащего государству, была главным детищем маркиза как министра финансов.

— К его работе нет претензий, мой дорогой де Сомодевилья. С момента его основания уже многие коммерсанты воспользовались его услугами при оплате товаров, закупаемых в Европе, потому что им при этом предоставляются большие гарантии, а платят они за эти услуги намного меньше. Как вам известно, через парижское отделение этого банка сейчас осуществляется оплата почти по всем торговым сделкам между Испанией и Францией. А еще я должен добавить, что в этом банке работают очень компетентные сотрудники, свидетельством чему является тот факт, что им за очень короткое время удалось завоевать уважение и доверие наших самых привередливых торговых партнеров во Франции. Создание такого банка было замечательной идеей, и я искренне вас с этим поздравляю.

Граф поднял бокал, призывая присутствующих выпить за сидящего с ними за одним столом выдающегося человека.

— Благодарю за похвалу. Я, безусловно, и сам очень доволен работой этого банка. За один только прошлый год он принес королевской казне почти два миллиона эскудо прибыли. Однако самое главное заключается в том, что с учреждением этого банка появился механизм, позволяющий коммерсантам, торгующим с другими странами, обойтись без уплаты огромных комиссионных, которые с них требовали частные банки. А ведь эти комиссионные, если мне не изменяет память, доходили до двадцати процентов от суммы сделки.

— В некоторых случаях и больше…

— Мы открыли новые отделения этого банка в Риме и Амстердаме, и теперь на очереди — Санкт-Петербург и Лондон.

— Однако, как вам, видимо, известно, учреждение этого банка привело к появлению у вас новых опасных врагов…

Граф де Бенавенте приказал слуге, чтобы тот еще раз наполнил бокалы присутствующих вином, которое все то и дело хвалили.

— Да, я осознаю, что с каждым днем тех, кто хотел бы отстранить меня от власти, становится все больше. Против меня настроена высшая знать, которая опасается, что может лишиться своих привилегий, когда после завершения составления кадастра станет известен размер их богатств. А еще против меня настроены англичане, которые недовольны тем, что я создал новый, более мощный флот и заключил договоры, затрудняющие их торговлю с Вест-Индией. А еще — масоны, которые злятся на меня за запрещение масонства в Испании. А еще — цыгане, которые ненавидят меня за попытку их уничтожить — к сожалению, пока неудачную. Теперь к моим вышеперечисленным врагам присоединились еще и крупные испанские и европейские банкиры, которые из-за учреждения этого банка лишились огромных прибылей.

— А всех ли своих врагов вы сейчас перечислили?

— Конечно, не всех — хотя я не знаю, кого вы имеете в виду.

— Ну, например, тех или иных послов — как испанских, так и иностранных.

— Да, это верно! Я позабыл о Кине и о наших послах в Англии и во Франции — Рикардо Уолле и герцоге де Уэскаре. По правде говоря, у меня не так много союзников, кроме короля и, конечно же, королевы. К счастью, у меня есть друзья, хотя и немногочисленные, — в частности вы, — которых я надеюсь не потерять до самой смерти.

— Извините, что перебиваю вас, — вмешался Тревелес, — но, раз уж вы упомянули масонов, мне хотелось бы затронуть один щекотливый вопрос, который мы могли бы сейчас все вместе обсудить.

Тревелес заговорил на эту тему, чтобы иметь повод проинформировать де ла Энсенаду о ходе проводимого расследования и чтобы морально подготовить всех присутствующих к той новости, которую он собирался им сообщить.

— Скажите нам, в чем и каким образом мы можем вам помочь, — отреагировал на слова Тревелеса де ла Энсенада.

— По моему мнению, я уже достиг определенных успехов в расследовании преступлений, которые не выходят у нас всех из головы, в том числе и совершенного всего два дня назад убийства монахини-затворницы сестры Фернанды.

Сидевшие за столом заинтриговано посмотрели на Тревелеса, а он продолжал:

— Я абсолютно уверен, что эти убийства были совершены двумя масонами — англичанами по национальности, — которые, по-видимому, действовали в рамках злонамеренных планов их Великого магистра Уилмора — ныне, к счастью, покойного.

Двое слуг внесли в столовую большие суповые миски, чтобы затем подать гостям первое блюдо.

— Я подумала, что при таком холоде горячий суп будет как нельзя кстати, — пояснила Фаустина.

Все сидевшие за столом охотно с ней согласились.

— Тревелес, расскажите нам об этих злонамеренных планах. — Маркиз де ла Энсенада не хотел, чтобы произнесенная алькальдом фраза не получила продолжения. — Вы можете объяснить нам все как можно подробнее?

— При совершении всех этих преступлений — кроме взрывов во дворце Монклоа, которые, по-видимому, объясняются несколько иными причинами, — были использованы своеобразные символы, соответствующие тому или иному принципу общества масонов. Я имею в виду пять великих ценностей, на которые, по всей видимости, направлены все самые возвышенные устремления масонов: красота, сила, мудрость, добродетель и милосердие. Мы не имели ни малейшего представления об этом до тех пор, пока не натолкнулись на пламенеющую звезду, прикрепленную к груди убитого альгвасила. — Хоакин с заговорщическим видом посмотрел на Марию Эмилию.

— Извините меня за мое невежество, но я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Фаустина.

— Именно благодаря этой звезде мы смогли понять значение и всех остальных символов. Я знал, что эта звезда как бы объединяет самые главные постулаты масонской веры, и уже поэтому она является уликой, свидетельствующей о причастности масонов к этим преступлениям. Следует заметить, что я узнал о ней благодаря почти случайной встрече с одним из офицеров королевской гвардии — капитаном Воемером, — который, как выяснилось, был масоном. — Тревелес посмотрел на маркиза де ла Энсенаду. — Об этом я вас отдельно проинформирую.

Тут в разговор вмешался граф де Бенавенте, который, к удивлению присутствующих, начал рассказывать им о пламенеющей звезде.

— Для некоторых древних философов пламенеющая звезда является наиболее совершенным символом света, своего рода мистическим центром и даже символом божественности. Для масона она символизирует просвещение мира с помощью разума, являющегося ключом и средством к рассеиванию тьмы невежества. Пять оконечностей — или вершин — этой звезды ассоциируются с качествами, определяющими божественность, которая считается властью в ее максимальном выражении. Как уже сказал Хоакин, добродетель, красота, милосердие, сила и мудрость являются ценностями, к которым стремится это тайное общество — ныне уже запрещенное. Однако они также являются признаками божества, а масоны, насколько я знаю, поклоняются некому богу, которого они считают первичным по отношению к богам христиан, мусульман и буддистов. Этого бога, стоящего выше всех других богов, они обозначают буквой G, которая в древнееврейском языке соответствует букве «йод» — сокращенной форме тетраграммы «ЙХВХ», означающей «Яхве». Насколько мне известно, каждый масон стремится избавиться от того, что они называют ложными идеями и догмами, насаждаемыми религией, чтобы затем познать настоящую истину и просветить мир при помощи разума.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила графа его супруга, удивленная не меньше, чем остальные присутствующие.

— Я тебе об этом никогда не рассказывал, но во время моих многочисленных поездок в Париж мне приходилось общаться с самыми различными людьми, и я даже познакомился с Великим магистром ложи «Великий восток Франции». Как-то само собой получилось, что между нами возникла довольно тесная дружба, благодаря чему у меня появилась возможность узнать о некоторых особенностях тайного общества масонов, о котором я раньше не имел ни малейшего представления. Он несколько раз приглашал меня на их собрания — они их называют заседаниями, — но я все время отказывался. Тем не менее мы частенько разговаривали с ним о мировоззрении масонов и особенно об этом символе, потому что он имеет для них огромное значение.