Чтение онлайн

— Если я вас правильно понял, мы в данном случае имеем дело с каким-то строго регламентированным церемониалом, включающим в себя целую серию убийств, базирующихся на главных масонских догмах и связанных с этими пятью великими ценностями. Я прав? — маркиз де ла Энсенада произнес эти слова не для того, чтобы получить на них ответ, а чтобы тут же перейти к следующему вопросу, пришедшему ему на ум. — Однако они пока что убили четверых человек, а не пятерых, и, стало быть…

— Да, еще одного недостает, — согласился Тревелес. — Убийством главы иезуитов они символизировали уничтожение милосердия — поэтому они и вырвали у него сердце; убийство герцога де Льянеса символизировало уничтожение силы, а именно силы экономической, потому что герцог был представителем высшей знати; убийство альгвасила — это уничтожение мудрости, поэтому они и размозжили ему голову как центр мышления и знаний человека.

Хоакин выпил глоток вина, чтобы смочить пересохшее от волнения горло, и продолжил:

— Мы предвидели, что их следующее преступление будет направлено против монахов или монахинь, ведущих затворнический образ жизни, — ибо эти монахи и монахини являются символом добродетели, — но, тем не менее, нам не удалось остановить их, и сестра Фернанда стала четвертой жертвой.

— Исходя из ваших рассуждений, не хватает только красоты, — сказал де Сомодевилья.

— Именно так! И если мы хотим предугадать их дальнейшие действия, нам нужно понять, какая логическая связь объединяет их жертв. — Тревелес посмотрел на присутствующих с победоносным видом. — У меня есть предположение, которое представляется мне довольно обоснованным: все эти жертвы так или иначе связаны с запрещением масонства, которое вы инициировали несколько лет назад. — Хоакин посмотрел на де ла Энсенаду, понимая, что от него по данному вопросу можно получить очень важную информацию. — Вы лучше кого бы то ни было знаете, как готовился указ о запрещении масонства и кто сыграл главную роль в его появлении. Масоны уже отомстили иезуитам, знати, инквизиции и ордену францисканцев. Есть ли еще какая-нибудь организация или даже конкретный человек, которому они могли бы желать отомстить, но еще не отомстили?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, необходимо иметь в виду, что в истории указа о запрещении масонства можно выделить два этапа: его подготовку и практическое выполнение. Если смотреть на этот указ именно с этой точки зрения, то получается, что инквизиция являлась его исполнителем, а францисканцы и иезуиты — при активнейшем содействии Раваго — всячески добивались его появления. Впрочем, не только они: к появлению этого указа приложили руку и некоторые представители знати. И если нужно искать потенциальных жертв среди тех, кто приложил руку к указу о запрещении масонства, но кого еще не тронули масоны, то мне приходит в голову лишь королевская семья, потому что причастность короля Фердинанда и его сводного брата Карлоса к этому указу вполне очевидна. А еще можно вспомнить и про меня, поскольку я был главным сторонником этого указа в нашем правительстве и именно я добился в конечном счете его подписания королем.

Замолчав, де Сомодевилья окинул присутствующих внимательным взглядом, а затем продолжил свои рассуждения:

— Мне кажется, что масонам вряд ли известны имена всех людей, которые причастны к указу о запрещении их общества, а потому нам сейчас следует обратить внимание только на тех из них, чье участие в этом деле очевидно. Давайте не будем слишком углубляться в эту проблему. Я полагаю, что они постараются отыграться на королевской семье или на мне.

Не очень радостные выводы маркиза заставили всех присутствующих приуныть.

— Но кто же все-таки может являться воплощением такого специфического качества, как красота?

Граф де Бенавенте озвучил вопрос, над которым сейчас ломали голову все присутствующие.

— Ну, уж я-то точно не красавец! — пошутил маркиз де ла Энсенада, пытаясь хоть немного разрядить напряженную обстановку. — Доказательством этого является тот факт, что я холост. Мне кажется, нужно поискать среди членов королевской семьи. Прежде всего я обратил бы свое внимание на королеву — или же на какую-нибудь придворную даму, близкую к королеве.

— А может, следует поискать кого-нибудь, кто близок одновременно и к королевскому двору, и к вам?

Взгляды присутствующих обратились на Тревелеса: его вопрос всех сильно заинтриговал.

— И кого же вы имеете в виду? — поинтересовалась Фаустина.

— Вас, сеньора.

Муж Фаустины тут же выразил свое недовольство по поводу такого — с его точки зрения — неуместного заявления.

— Могу вас заверить, — начал пояснять свою мысль Тревелес, — что мне вполне понятна ваша обеспокоенность и обеспокоенность всех присутствующих, и я сожалею, что выразился так откровенно. Однако если при дворе короля Фердинанда VI есть какая-то женщина, которая явно затмевает всех других своей красотой, то вы не станете отрицать, что это именно Фаустина. Кроме того, как известно всему Мадриду, ее связывает очень тесная дружба с неким человеком, и этот человек — вы, дон Сенон. Вдумайтесь в мои слова, и вы поймете, что я в данном случае не ошибаюсь. — Повернувшись к графине, Тревелес добавил: — Я принял чрезвычайные меры по обеспечению вашей безопасности, причем задействовал для этого лучших из имеющихся в моем распоряжении людей.

Фаустина, представив себе, что может стать жертвой безжалостных преступников, сильно побледнела. Она вспомнила о своей недавно родившейся дочке, и ее страх тут же излился в слезах.

— Хоакин, твой поступок мне кажется очень жестоким, — упрекнула Тревелеса Мария Эмилия.

Она поднялась со стула, подошла к своей подруге и начала ее утешать. Ее примеру тут же последовал и Франсиско.

— Я попрошу вас не смешивать чувства и реалии, — вмешался Энсенада. — Тревелес, вполне возможно, прав. Нельзя сказать, что он изложил нам это свое предположение в самой подходящей форме, однако мы сейчас оказались в настолько опасной ситуации, что нельзя давать волю эмоциям. Что касается упомянутых Тревелесом мер безопасности, то я, безусловно, их всецело одобряю. Однако охранять нужно не только ее дом: я прикажу своим лучшим агентам, чтобы они присматривали за Фаустиной и обеспечивали ее безопасность везде, куда бы она ни пошла. А таких агентов у меня достаточно — и у многих из них тоже красивые жены.

— Благодарю вас, — произнес Тревелес. — Должен сказать, что я рассчитываю найти и арестовать преступников еще до того, как они попытаются совершить новое убийство. Поэтому я надеюсь, что принятые меры безопасности скоро станут ненужными и даже не успеют причинить Фаустине серьезных неудобств.

И тут Мария Эмилия вспомнила об одном обстоятельстве, на которое еще никто из присутствующих не обратил внимания.

— Прежде чем ты начнешь действовать, как задумал, и прежде чем мы все согласимся, что ты поступаешь правильно, мне хотелось бы тебя кое о чем спросить.

Сидевшие за столом с удивлением посмотрели на Марию Эмилию, а Хоакин, который лучше других знал, насколько она умна, стал с большим интересом ее слушать.

— Тебе не кажется, что взрывы во дворце Монклоа как раз и могут являться местью масонов королевской семье и маркизу де ла Энсенаде? — Мария Эмилия сделала короткую паузу. — Почему-то об этом никто даже и не упомянул, хотя мне это кажется очевидным. — У нее на глазах выступили слезы. — Неужели и в самом деле нужно ожидать новых жертв, если в тот ужасный вечер погибло более двенадцати человек, в том числе и мой сын?

— Ты абсолютно права, — поддержала ее Фаустина.

— Я тоже так считаю, — закивал граф де Бенавенте.

— Я согласен, что довод, высказанный Марией Эмилией, является достаточно обоснованным, — вмешался Энсенада — Тем не менее будет разумно, если мы все-таки учтем все то, о чем нам говорил Тревелес. Сейчас самая важная задача — побыстрее поймать этих англичан. — Он повернулся к Тревелесу. — Хотите, чтобы вам оказало содействие английское посольство? Поскольку речь идет о подданных английского короля, посольство Англии, по-видимому, не должно оставаться в стороне…

Тревелес со страхом подумал, что сейчас по выражению его лица присутствующие смогут догадаться, что у него уже есть кое-какие тайные связи с этим дипломатическим представительством. Он решил схитрить и встречным вопросом ловко направил ход разговора в нужное ему русло.

— Сеньор, вы и вправду считаете, что англичане могут оказать нам какую-то помощь?

— Пожалуй, вы правы: от англичан ничего хорошего ожидать не приходится. Не скажу, что французы намного лучше их, но, по крайней мере, монархи Испании и Франции родственники. К тому же у нас нет такого дисбаланса сил с Францией, как с Англией. А этот интриган посол Кин только и думает о том, как бы меня дискредитировать. Я ему не доверяю — ни ему, ни правительству страны, которую он представляет. И для этого есть основания: несколько дней назад я получил сообщение о том, что в Вест-Индии, поблизости от наших портов Гавана и Картахена, появляется все больше и больше английских военных кораблей. Я распорядился, чтобы наш военно-морской флот находился в полной боевой готовности, чтобы капитаны укрепили свои корабли и без каких-либо сомнений атаковали англичан, если те слишком близко подойдут к нашим берегам или если возникнет хотя бы малейший конфликт. Я знаю англичан достаточно хорошо: если мы не остановим их сейчас, они будут продолжать напирать на нас и в конце концов вытеснят нас из наших владений.