Чтение онлайн

Светлана посмотрела серьезно на Джонатана.

— У тебя голова варит… Чем ты занимаешься, скажи пожалуйста?

— Уф! Какой вопрос… Я еще не решил.

— А все-таки?

— У меня много планов…

— Назови хотя бы один!

— Пойти еще где-нибудь поучиться. У меня уже два диплома, почему бы не сделать три?

— Какие?

— Политические науки и школа управления.

— Так-так… И что же еще в планах, кроме учебы?

— Ну… — Джонатан усмехнулся ее напору, а я с интересом слушала и открывала для себя то, чего не знала. — Например, открыть частное бюро расследований.

— Сыскное, что ли?

— Примерно.

Уж не при дядиной ли конторе? — подумала я. — Заниматься официальной шпионской деятельностью, как он мне сказал, ему претит, а вот поучаствовать в расследованиях — это было вполне в духе Джонатана…

— Ну, а еще что? — напирала Светлана.

— Ладно, выкладывайте ваши предложения, — сказал Джонатан.

Она опешила.

— Как ты догадался?

— Надо быть младенцем, чтобы не понять…

— Мне нужны такие люди, как ты. И я хорошо плачу.

— Я не люблю политику.

— Я тебе найду без политики. У нас в России и у меня в частности столько еще свободных сфер для применения талантов! Выбирай на вкус: бизнес, организаторская деятельность в некоммерческих и неполитических ассоциациях, то же бюро расследований… А?

— Я буду иметь ввиду ваши предложения, — любезно ответил Джонатан. — Но, не скрою, у меня много других, не менее заманчивых…

Его слова были похожи на отказ, но Светлана не огорчилась или не подала виду. Со светским видом она предложила еще чаю.

— Я бы предпочла алкоголь, — сказала я. — У тебя есть что-нибудь крепкое?

— А как же! Выбирайте: водка, джин, виски, коньяк…

— Водка, — сказала я.

— Виски, — сказал Джонатан.

Себе Светлана налила коньяку. Лихо отхлебнув из рюмки, она лукаво посмотрела на Джонатана.

— А ведь ты согласишься, — сказала она. — Ты — искатель приключений, авантюрист и философ. А где же ты найдешь лучшее применение всем этим талантам, как не в России? Никакое другое место на этой планете не способно выдержать сравнения с этой страной! Не так ли, друг мой?

Джонатан лишь загадочно улыбнулся ей в ответ.

Возбуждение прошло. Разговор не клеился. Светлана расспрашивала меня про маму, про мою детскую жизнь с ней. Я ей отвечала, не то, чтобы неохотно, но мысли мои были заняты другим…

Мысли мои были там, в дачном поселке, где бравые парни из спецназа окружали дачу, вжимаясь в белый снег, где овчарка вострила уши и тихо рычала, и сторож Саша беспокойно оглядывал забор, за которым хорошо просматривались все подъезды и подходы к даче, ничем не заслоняемые, кроме двух жалких кустов по бокам ворот.

Конечно, этим ребятам ни Саша, ни его овчарка — не препятствие. Забор — они перелезут, двери и замки — взломают, и Василию Константиновичу отходить будет некуда. Второй выход ведет в сад — ну и что ему даст, этот сад? Там он прямиком в объятия спецназа попадет!

Стоп!!!

Стоп, стоп, стоп!

Я забыла!

Я забыла важную, важнейшую вещь!!!

— Джонатан! — заорала я! — Света! Там есть еще один выход! Из подвала! Ах, как же я могла забыть, как же я не предупредила!

— Перестань причитать! — прикрикнул на меня Джонатан. — Объясни толком!

— Василий Константинович прокопал у себя на даче подземный ход!

… Василий Константинович похвастался нам с Игорем прошлым летом. В метрах ста от его забора протекала река. Он хотел было построить на ней частную пристань — но не тут-то было: дачный совет воспротивился. Дачники-соседи были люди с положением, с деньгами и связями, и не считаться с ними Василий Константинович не мог. И он, не сумев получить официальное разрешение, решил обойти всех хитростью. В берегу, поросшем бурьяном, был прорыт подземный канал и теперь Василий Константинович мог, через дверь в подвале, спуститься на несколько ступенек к крошечной пристани, сесть в свою моторку и выплыть прямо в реку! Тут уж никакой дачный совет ему был не помеха: закона о правах на подземные недра не было, и никто не мог ему запретить иметь свой ход, пролегающий под коллективной землей…

Джонатан со Светланой смотрели на меня, открыв рты. Первым закрыл Джонатан.

— …Тогда… Едем?

— Едем! — откликнулась Светлана.

— Едем! — вскочила я.

— Но при одном условии: мы встанем поотдаль и вы из машины не выходите. Подзовешь кого-нибудь, объяснишь про канал, и мы уезжаем обратно. Пообещайте мне.

— Обещаем! — дружно закричали мы.

— Возьмите фонарик! — распорядился Джонатан.

— Зачем? — спросила я, но поздно.

Он уже выскочил, чтобы разогреть машину.

Когда мы с Игорем ехали к Василию Константиновичу на дачу в первый раз, я выполняла роль лоцмана: смотрела на план, который он для нас составил, и говорила Игорю, куда повернуть. Именно этот опыт и выручил меня сейчас: даже в ночной черно-белой графике заснеженных полей и непроглядного массива лесов, я узнавала местность и указывала нужные повороты.

Дачный поселок, раскинувшийся на высоком берегу Клязьмы, был, на первый взгляд, спокоен и безмолвен. Горело несколько фонарей, светилось несколько окон — одиннадцать вечера не такое уж и позднее время. Мы остановились в центре поселка, заглушив мотор и, погасив фары «Нисана», прислушались.

Стояла тишина. Даже собаки спали в этом поселке. В конце улицы, домах в пяти от нас по левой стороне, виднелся особняк Василия Константиновича. В верхних этажах света не было, нижние окна не были видны из-за соседних домов.

Где же милицейские машины? Где же отряд спецназа? Где мигалки-сигналки? Они еще не приехали или уже уехали? Кому и как тогда я буду сообщать о подземном выходе к реке?

Посовещавшись с моими братьями по оружию — то есть со Светланой и Джонатаном, — я выскользнула тихо из «Нисана» и осторожно двинулась по улице. Вот уже и решетка сада стала видна, вот и нижние окна открылись…

В «каминной» горел неяркий свет, слабо падавший на заснеженные клумбы — летом у Василия Константиновича на участке трудились научные работники Ботанического сада, умело и искусно выращивавшие диковинные сорта цветов.

Значит, он дома. Милиция, видать, еще не подоспела. Что ж, есть смысл мне вернуться в машину и ждать их приезда.

Я развернулась, чтобы идти обратно.

И тут же вернулась назад: что-то попало в поле моего зрения, что-то такое, что выпадало из белого и черного цвета. Припав к решетке ограды, я разглядела троих людей в белых плащах, которые были чуть серее, чем снег. Они лежали на снегу, метрах в десяти от окон.