Чтение онлайн

С того момента, как мы въехали на паром, все закружилось передо мной, как кадры кинофильма: ровная серая гладь Ла Манша, дороги Англии, обрамленные полями и домами из красного кирпича; Лондон, который мы пробурили насквозь в западном направлении, мелькнул своими уютными улицами, красными телефонными будками, двухэтажными автобусами, знакомыми и незнакомыми названиями улиц и площадей… У меня было ощущение, что я сижу перед телевизором и смотрю «Клуб кино-путешественников», а вовсе не торчу в пробках лондонского центра, не глазею в окно машины, не читаю вывески на самом натуральном английском языке в столице страны Англии.

Вынырнув из потока машин в спокойные улицы Кенсингтона, мы вздохнули свободнее. Здесь улицы обрамляли не дома — владения. За оградами простирались не участки — парки, в глубине которых виднелись замки, старинные и современные, замки-крепости и замки-шедевры архитектуры. Здесь было очень красиво и совсем по-другому красиво, нежели в Париже. Париж величественен по-имперски, королевский блеск лежит на каждом доме, запечатлен в самом архитектурном стиле, едином для города. Здесь же каждый дом — сам себе король, воплощение пресловутого английского достоинства. «Мой дом — моя крепость» — я, кажется, начинала чувствовать эту английскую поговорку.

Я немножко побаивалась встречи с родителями Джонатана и решила его расспросить о них. Отец Джонатана, как выяснилось, умер около десяти лет тому назад, когда Джонатан был еще подростком. Мать его больше не вышла замуж и воспитывала Джонатана одна. Наверное потому, подумала я, у него такие тесные отношения с дядей…

Тем более, — испугалась я, — единственный сын у одинокой матери: то-то мне будет испытание! Представила взгляд: холодный и, одновременно, придирчиво-ревнивый, — которым она меня окатит при встрече…

Дом, в который привез меня Джонатан, был относительно небольшим, достаточно современным и невероятно элегантным. Он был похож на огромный белый корабль, величественно погружающий корму в кроны деревьев парка.

Моложавая женщина в джинсах и блеклой майке распахнула дверь дома, пока Джонатан ставил машину во дворе. Я даже не сразу сообразила, что это и есть его мать — настолько она мне показалась молодой и неожиданно веселой. Темноволосая, с короткой стрижкой и светлыми глазами, высокая и стройная, она встретила меня легко и любезно, я бы даже сказала: по-свойски; не задавая никаких вопросов, она просто показала мне комнату, для меня приготовленную, и удалилась, сообщив, что ужин в семь.

Я все еще оглядывалась вокруг себя, отмечая новые для меня детали английского интерьера, когда в дверь мою постучал Джонатан.

— Ты готова?

— К чему?

— Мы едем к дяде.

— А что для этого надо?

Джонатан оглядел меня с головы до ног. На мне были черные джинсы, черные высокие ботинки с тупыми носами и темно-сиреневый пушистый свитер.

— Сойдет. Пошли.

В его голосе сквозило сомнение, сойдет ли. Должно быть, приличная английская леди одевается как-то иначе. Но я не захотела вникать в их приличия. Я не английская леди. Я иностранка, в конце концов.

И вообще, я — это я. Как хочу, так и одеваюсь.

Мы ехали недолго, дядя Джонатана жил в том же районе. На этот раз мы вошли в один из тех самых замков, которые я видела по дороге. Все было, как положено: мажордом, огромная зала с высоченным потолком, мраморным камином, сырой холод каменных сводов; ожидание, торжественный выход из бокового коридора дяди, церемонное рукопожатие: «Уильям, дядя Джонатана» — «Оля»… — и знакомство увенчал стаканчик шерри.

Невысокий, с круглой лысой головой, дядя Уильям ничем не напоминал мать Джонатана, приходившуюся ему сестрой, кроме светло-голубых глаз, таких же пронзительных, как и у Джонатана. Но разглядела я это не сразу. Его глазки, прикрытые нависшими веками, прятавшиеся в лучиках морщинок, были добродушно-хитрыми, и лишь иногда, в какие-то недолгие мгновения это выражение вдруг пропадало, словно соскользнувшая маска, и тогда взгляд его наливался ледяной голубизной, становился жестким и цепко-проницательным.

Именно так посмотрел он на меня, когда, покончив со «стаканчиком», он предложил пройти в библиотеку.

Книги от пола до потолка, — что нормально, библиотека, как-никак; огромных размеров письменный стол из темного дерева с прямоугольной кожаной вставкой в центре; диван и два кресла обтянуты темно-зеленой кожей, перед ними низкий столик из стекла: стопочка писем и костяной нож для разрезания бумаги… Пахло кожей и книгами.

Дядя Уильям предложил нам сесть и коротко распорядился: «Рассказывайте».

— Начинай, Оля, — предложил Джонатан. — Я дополню.

Мы разговаривали до вечера. Сэр Уильям задавал вопросы, думал, записывал что-то, набрасывал какую-то схему со стрелочками. Дворецкий приносил нам чай прямо в библиотеку и Джонатан шепнул мне, что это большое исключение в дядиных привычках — он пьет чай всегда в столовой — вызванное серьезностью нашего дела.

Ну исключение, так исключение. Лично я не вижу никаких причин, чтобы не пить чай там, где тебе это удобно.

Покончив с моими приключениями, дядя перешел к пристрастному расспросу о всех людях, которые были связаны по работе с Игорем.

Было почти семь часов, когда дядя поднялся:

— Завтра скажу тебе, Джонатан, что я об этом думаю.

Мы заторопились, чтобы не опоздать к ужину. У них тут какой-то ритуальный образ жизни. Удивительно, как им не скучно? Почему нужно есть тогда, когда пробили часы, а не тогда, когда ты голоден? Почему нужно сидеть за огромным столом, где не помешала бы рация для переговоров из конца в конец, а не на уютной кухне за маленьким столиком, где все и всё рядом?

Впрочем, не буду покушаться на чужие традиции. Прожили они со своими причудами несколько веков, и еще проживут.

Все повторилось на следующий день почти в точности, но только в библиотеку дядя пошел сначала с Джонатаном, оставив меня одну в гостиной. Я ждала долго, больше получаса, рассеяно разглядывая в высокое стрельчатое окно бесконечный зеленый газон. Наконец, в гостиной появился Джонатан и пригласил меня присоединиться к ним в библиотеке.

— Значит так, — сказал дядя Уильям, когда я устроилась на зеленом прохладном диване. — Ситуация для тебя, Оля, крайне неблагоприятная.

Спасибо, я бы сама не догадалась!

— … Тебя ищут, чтобы убить. В этом замешан близкий тебе человек, которого зовут, — дядя сверился с записями, — Игорь. Из чего следует, что в России у тебя крайне мало шансов на то, чтобы остаться в живых. Близкие люди опасны тем, что знают о нас слишком много… Тот факт, что Игорь пропал — плохой знак. Либо он тебя полностью предал, либо он уже не владеет ситуацией. Во всех случаях тебе в России не спрятаться — и следовательно, не выжить…

— А кто ею владеет?