Чтение онлайн

Боевой информационный пост уже выдал подробные цифры, но командир таким образом поощрял сигнальщиков на еще большую бдительность. Знал, пренебрегать визуальным наблюдением не стоит. Андрей только и ждал команды, напряженно всматриваясь в приближающуюся точку белого судна. Понимал, от его правильного доклада, возможно, зависит успешность атаки. Он снова, как прошлой ночью при заходе в бухту, становился важным звеном в боевом организме корабля.

— Курсовой угол с цели до нас 40 градусов правого борта. Дистанция 50 кабельтовых (9 — 10 км)! — по-юношески ломающимся голосом выкрикнул моряк.

Командирская мысль заработала быстрее — получалось, белый пароход продолжал идти встречным курсом, не думая отворачивать. Да и скорость цели сигнальщик, похоже, определил, как всегда, верно, 15 узлов, а электроника высчитала 14 с половиной.

Торпедисты застыли в тревожном ожидании. Объявленная «Боевая тревога» предполагала применение оружия в любую секунду. Им не пришлось осуществлять пуск торпеды, командир использовал торпедистов в виде страховки, а готовился отдать команду артиллеристам. Понимание, что артиллерийский снаряд опередит торпеду, не уничтожая судна, сыграло решающую роль в определении оружия применения. Куринов подумал, что так же бывает на охоте, когда зарядил патрон с дробью на утку, а выскакивает кабан! Умелый охотник сможет перезарядить ружье пулей так, чтобы не спугнуть зверя, а на боевом корабле один в поле не воин. Здесь все зависит от слаженности экипажа. Времени на перезарядку точно не хватит!

Его размышления оборвал незнакомый голос:

— Иван Сергеевич, а по флагу не определишь принадлежность судна? Может, и не следует войну затевать?

Куринов обернулся и увидел рядом с собой Гуревича.

— Кому, кроме американцев, здесь быть? — отрывисто и резко ответил вопросом на вопрос. И, не дождавшись ответа, пояснил: — Мы не имеем права рисковать грузом. В данном случае будем работать на опережение возможных событий.

— Так-то так, но… — загадочно затянул Гуревич. К такому поведению уже привыкли. Он во всем и всегда сомневался. Когда вестовой ставил перед ним стакан с горячим чаем, долго осматривал его, затем ладошкой гонял воздух, обнюхивая испарения. И в этот раз повел носом, словно пытаясь установить по запаху национальную принадлежность корабля.

— Впрочем, я свои соображения по этому поводу отмечу в вахтенном журнале, — заметил он. У него было право выдавать командиру рекомендации и фиксировать их для юридической ответственности. А Куринов вспомнил анекдот. Командир записал в вахтенном журнале: «Сегодня штурман был пьян». Штурман обиделся и через несколько дней оставил уже свою запись: «Сегодня капитан был трезв». Куринов понимал, никакая запись в вахтенном журнале не спасет его от ответственности.

— Скорость увеличить до 17 узлов, — приказал он, твердо решив не следовать чужому совету.

Судно продолжало двигаться своим курсом.

— Ха, американец, корабль разведки, — наконец определил его тип и принадлежность штурман.

На ходовом мостике царила тягостная тишина. Корабли полторы минуты шли встречным курсом, а кажется, прошел целый час.

Вахтенный офицер взглянул в уставшее лицо командира. Мелкие морщинки подобно мошкаре облепили веки, высокий лоб покрылся испариной, и тяжелая капля пота спускалась по переносице.

Тишину нарушил скрип проворачивающегося ключа оружейного сейфа. Вахтенный офицер молча достал ракетницу и обратился к командиру:

— Прошу добро пустить сигнальную ракету?

— Добро, — буркнул командир.

Угрожающе шипя, ракетница ярко моргнула и тихо погасла прямо по курсу противника. Но корабль-призрак и не думал отворачивать.

— До цели тридцать пять кабельтовых (шесть километров и четыреста метров), — вывел из оцепенения собравшихся на мостике офицеров голос сигнальщика.

— Командир, что вы делаете, я требую отвернуть, не создавать навигационное происшествие! Вы втаскиваете нас, страну, в международный конфликт! — неожиданно запротестовал «флагман» Гуревич.

— Отвернет сам. Мы в российских водах, — еще жестче прозвучал голос командира корабля, и он отдал следующую команду: — Боевому расчету носовой артустановки открыть одиночный предупредительный огонь. — Сказал, будто глотнул всей грудью воздуха, отчего повисла короткая тишина, которую нарушила новая команда:

— Огонь!

Орудие чуть дернулось, по палубе, шипя, покатилась пустая гильза. В тот же миг чужое судно качнуло влево. Возле его правого борта поднялся жидкий фонтанчик воды, но цель продолжила движение.

— С судна противника запущена ракета! — бесполезно прокричал голос радиометриста. Оповещения не требовалось. Люди на ходовом мостике отчетливо видели мелкую вспышку с носа судна. По торопливому следу запущенной ракеты определили ее название. — Низколетящая цель, типа переносного зенитно-ракетного комплекса, — подтвердил сигнальщик, — прямо по нашему курсу.

«Мощность небольшая, но попадание стопроцентное, учитывая сверхзвуковую скорость, — опережая нечеловеческую скорость ракеты, работал мозг командира. Доля секунды ушла, чтобы вспомнить о последствиях такого попадания. — Малый ракетный корабль «Муссон» получил во время учений ракету с корабля условного противника, прямиком в ходовую рубку. Боезаряд отсутствовал, но воспламенилось ракетное топливо. Командование погибло сразу же, а корабль сгорел и затонул». Куринов лихорадочно думал, как остановить надвигающуюся смертельную опасность — ведь гибель его и вахтенного офицера приведет к временной потере управляемости корабля. Он отчетливо понимал, что никаким имеющимся на корабле оружием уже невозможно, поздно сбить ракету! И вдруг пришло неожиданное спасительное решение. Он вспомнил, на заводе только что поставили тепловой экран [38] , впереди ходовой рубки, в носовой части корабля! Используя последнюю возможность, капитан с силой надавил на кнопку запуска «нового оружия», и в ту же секунду форштевень [39] корабля осветила вспышка яркого взрыва. Сработала тепловая защита. Ракета взорвалась перед самым носом, не причинив особого вреда корвету. А Куринов отчетливо ощутил жар разорвавшегося реактивного снаряда.

— Одиночным, по движущейся цели, огонь! — скомандовал он после удачно отбитой атаки. Выпущенный 100-миллиметровый снаряд из универсальной автоматической артиллерийской установки А-190 — 01 попал точно в цель, прямо над ватерлинией левого борта. Неприятельское судно круто развернуло в обратную сторону, показывая коричневое пятно в борту. Оно расползалось, как кровь из-под бинта.

— Право на борт! — прокричал вахтенный офицер. Корабль уверенно пошел в противоположную сторону.

Все увидели, как судно противника заваливается на левый борт и быстро теряет скорость. Не сбавляя скорости, «Дерзкий» перерезал след, оставленный на воде нарушителем. За бортом, как на проявленной фотобумаге, появился пенистый бело-голубой косой крест, напоминающий корабельный Андреевский флаг. Заметив странный символ, Куринов вспомнил сон, когда после детского писка увидел крест и поцеловал его. Не знал, что так предупреждает судьба о приближающемся несчастье, но прикосновение к кресту губами означает преодоление невзгод!

Странное природное явление увидел и сигнальщик Андрей Смирнов. Вспомнил тетку Ольгу, которая на прощание подарила ему крестик со словами: «Крест защищает человека»!

Команды отбоя не поступило. На смену четкости и движению пришла деловая тишина. Хотя она была кажущейся. Работали судовые механизмы, над головами урчала стрельбовая антенна. Внизу лязгали цепи элеватора, поднимающие с погреба снаряды в артустановку. Через «каштан» прорывались обрывки внутренних команд: «Есть, нет, есть!»

Наконец командиру доложили: «Вторая наводка выполнена».

Николай посмотрел на часы, фиксируя по привычке действия своих подчиненных. Потребовалось десять секунд для нового «захвата цели».

— Поставить на дистанционное управление, — продолжал он руководить боем.

Последовал дубляж команды от командира боевой части, затем по цепочке до расчета артустановки.

Неприятельское судно удалялось. Куринов понимал, остановить его может артиллерийский залп по курсу движения. Нейтральные воды рядом, и преследовать противника нельзя.