Чтение онлайн

— Что сказать? — мрачно усмехаюсь, поднимаясь с кровати. — Извиниться перед тобой, что позорю? Ну извиняй.

Сваливаю в ванную, умываюсь по-быстрому, а когда выхожу, маман уже поджидает меня в коридоре.

— Ты совсем с ума сошёл? — спрашивает она дрожащимиголосом. — Хочешь провести часть жизни в тюрьме?

«Я уже там», — проносится в голове.

— Не волнуйся, меня не посадят, — безразлично отвечаю.

И возвращаюсь в спальню, чтобы одеться и уже наконец свалить из квартиры.

— Безответственный, — кидает мать мне в спину. — Распущенный! Я на тебя жизнь положила, неблагодарный!

— Напомни, когда это было? — не выдержав, разворачиваюсь, глядя на неё сверху вниз. — В первые пять лет, когда я у бабки тусил, а ты мужиков меняла? Или в последующие — когда у тебя появился муж, называющий меня выродком?

Щёку обжигает пощёчина, и я зверею. Увидев это, мать заливается слезами.

— Миша тебя никогда так не называл!

— Да? Спроси у него, — скалюсь. — И про то, как он меня периодически ремнём хлестал, тоже спроси.

— Я тебе не верю!

— Ничего удивительного. У тебя все хорошие, кроме меня.

— Неправда! — задыхается она от рыданий. — Ты мой сын, и я постоянно вставала на твою защиту.

— Я тебя умоляю, — не могу сдержать сарказма. — Не помню ни единого раза. Я всегда оставался крайним. Всегда.

Не вижу смысла что-то ещё говорить. Психую.

Клянусь, я всеми силами пытался относиться к матери с должным уважением и терпеть её загоны.

Я даже простил ей ложь про моего настоящего отца, хотя эта тема меня конкретно подкосила.

Но сейчас у меня не тот период, чтобы стелиться перед ней или ещё кем-то.

Задолбали все!

Игнорируя истерику матери, одеваюсь и кое-как нахожу мобилу. Иду к выходу.

— Куда ты?

— По своим бандитским делам, — бросаю зловеще. — Вот такой у тебя хреновый сын. Смирись.

— Я запрещаю тебе уходить! Мы не договорили!

— Можешь записать свои нотации голосовым сообщением. Я потом вдумчиво прослушаю.

Нет.

Надев кроссы, беру ключи от тачки и собираюсь открыть дверь, но мать перекрывает мне дорогу, раскинув руки в стороны.

— Между прочим, я такое дело провернула за эти дни. Ты до конца жизни меня благодарить будешь.

— Очень интересно, — скучающе тяну. — От двери отойди.

— Ты сейчас должен внимательно меня выслушать. В этот раз всё сложилось удачно, но если не возьмёшься заголову, то…

— Уже можно идти?

— Не смей меня перебивать! Я говорю о серьёзных вещах. Ты пользуешься презервативами?

— Чего?..

Она прикалывается надо мной? Не пойму.

— Ты не разборчив в связях с девушками, Максим, и совершенно не следишь за контрацепцией. Это плохо. Очень плохо!..

— Так, стоп! — резко обрываю её. — С тобой я это точно обсуждать не собираюсь.

— А ты в курсе, что одна из твоих девок залетела? — на лице матери расплывается ехидная усмешка. — Могу рассказать подробности, — она медленно отходит от двери. — Но если неинтересно — иди.

— Кто? — спрашиваю ровным тоном.

И на моём лице не дёргается ни один мускул. Потому что это бред собачий, который невозможен ни при каком раскладе.

У меня на подкорке выбито, что секс всегда должен быть защищённым, и для этого существует ряд причин.

Во-первых, я не хочу подцепить какую-нибудь венерическую хрень, второе — это как раз залёт, который однажды на меня уже пытались повесить.

Мне тогда лет восемнадцать было, и я нехило так присел от этой новости. Но быстро всё разрулил, выяснив, что девка просто хотела развести меня как последнего лоха.

У неё там типа любовь была безумная. Сопли, слёзы… А я даже не сразу вспомнил, где и когда мы с ней зависали. Такие дела.

После той истории я даже в пьяном угаре всегда контролировал тему контрацепции. И сейчас я за секунду развалю заблуждения матери. Мне бы только имя узнать. Не факт, что я с ходу его вспомню, но…

— Может, сам попробуешь угадать? — звучит усмешка. — Хотя… Список твоих подстилок настолько велик, что запомнить каждую просто невозможно. Хорошо, что есть мама, у которой отличная память.

— Давай обойдёмся без долгих вступлений, — раздражаюсь. — И с чего ты вообще решила, что залёт от меня? Сплетни опять?

— Если бы сплетни. Я встретила эту красавицу возле женской консультации и сразу узнала. В тот день она как раз УЗИ делала, которое и показало беременность.

— Дальше что?

— Я позвонила ей, чтобы помочь разобраться с проблемой. Она сначала испугалась и отрицала твою причастность, но меня не проведёшь. Я вынудила её признаться…

— Стоп! — прерываю. — Давай по порядку. Ты увидела беременную девку, с которой я предположительно когда-то спал, позвонила ей и внушила, что она беременна от меня?

— Я ничего не внушала, она сама сказала.

— И ты поверила? — недоумеваю. — А ничего, что после меня через неё ещё полгорода могло пройти? Ма, чё за идиотизм?!

— Через неё не проходило полгорода.

— Это тоже она тебе сказала? — усмехаюсь наивности матери.

— Господи, да какая теперь уже разница? Главное, что я решила проблему и убедила девчонку сделать аборт, — взглянув на часы, она облегчено выдыхает. — Сейчас как раз процедура начнётся…

Не успеваю за потоком информации, которую выдаёт мать. Это напоминает бред сумасшедшего. Я даже ловлю себя на мысли, что кое у кого реально поехала крыша.

— Короче, тебя развели, — рассеиваю убеждения матери. — Залёт не от меня, а ты просто помогла какой-то хитрожопой бабе сделать аборт по блату. Как-то так.

— Да нет же! Ты меня не слышишь? Я узнала всю её подноготную и подняла всех знакомых, чтобы помочь тебе дураку! И это благодарность? Знаешь, как сложно было убедить эту пигалицу молчать?! Если бы не я, её отец сейчас делал бы из тебя отбивную! Он один из наших боксёров знаменитых — Павел Лисовец.

Понимаю, о ком идёт речь, и мне пробивает дыхалку, выжигает воздух из грудины.

Её имя я стараюсь даже мысленно не произносить. Потому что это режет меня изнутри. Рвёт в клочья. В ошмётки.