Чтение онлайн

— Ого! — воскликнул министр обороны. — Вы случайно не шутите, мистер Уолш? Такое количество техники и личного состава самолетом? За один рейс?!

— Да, да, именно за один рейс. Смотрите, джентльмены!

Уолш нажал кнопку, и Президент и все присутствующие ахнули. Во всю ширь экрана они увидели огромный белый экраноплан. Его мощные реактивные двигатели дополнялись турбовинтовым, установленном в хвостовой части. Сверху фюзеляжа, в передней его части, — локатор, точно такой, как в американских самолетах «Авакс», но меньший по размеру. По бокам махины короткие сигарообразные черного цвета приспособления. Всех поразили в первую очередь его размеры.

Уолш, не повышая голоса, начал пояснять:

— Это чудовище русские окрестили экраноплан «Орленок». Грузоподъемность — пятьсот сорок тонн. Достаточно внушительная штучка, не правда ли?! Этот аппарат легко взлетает и садиться при высоте волны до трех метров, кроме того он может перевозить тяжелые грузы. «Орленок» не только киллер авианосцев, но и предназначен для поиска и уничтожения подводных лодок. И получается это у него, поверьте, джентельмены, весьма убедительно. Отдельные экземпляры русские намерены изготовить для спасательных целей. При испытаниях один из них, вернее, вот этот, с цифрой, как видите, на борту двадцать шесть выходил в шторм в море в пять-шесть баллов, садился на воду даже поперек волны. Этот экраноплан эффективен и в качестве доставки групп специального назначения, в том числе и сверхмалых подводных лодок в нужный район. Сейчас конструкторское бюро по судам на подводных крыльях имени Алексеева работает над проектом еще более мощных аппаратов.

— Где вам удалось сфотографировать? — спросил Президент.

— На Каспийском море.

— Как это вам удалось?

— Мы создали фирму «Аэрокон», которая провела переговоры с Министерством обороны Российской Федерации и за двести тысяч долларов те согласились организовать показательные полеты. Нашей группе, в состав которой вошли специалисты в различных областях, русские разрешили фотографировать, и каждый наш специалист фотографировал конкретный фрагмент аэроплана. Нам удалось в ходе съемки использовать специальные пленки. Сопла турбин, например, фотографировали на пленку, реагирующую на остаточное инфракрасное излучение. Скажу честно, мы даже не могли мечтать о такой демонстрации. Русские применили при создании этого монстра столько новинок, что после передачи всех добытых материалов конструкторам и ученым, работающим в этой области, пришлось всю дальнейшую работу над экранопланами объявить наивысшей степени секретной. Мы не допускаем к этим работам даже ближайших союзников по НАТО.

Джеймс Уолш замолчал, ожидая дальнейших вопросов, но все присутствующие, буквально потрясенные рассказом и уведенным, молчали.

После короткой паузы Президент произнес:

— Как вижу, вопросов нет. Значит, все ясно. Благодарю вас, мистер Уолш. Что у нас дальше? — обратился Президент к министру обороны.

— После обеда в Вашингтоне состоится совещание начальников штабов.

— Ничего страшного не произойдет, если перенесем совещание на завтра?

— Конечно, нет, мистер Президент.

— Прекрасно. Тогда я не буду срывать другие запланированные мероприятия.

И Президент первым направился к лифту.

Провести встречу со старыми друзьями, сенатором Дейлом Беймсом и адвокатом Андрисом Джонсоном, Президент решил не в Овальном кабинете, который ему уже осточертел, так как каждая стена, казалось, излучала лучи ада и зла, а в загородной резиденции.

Они устроились в огромных мягких креслах вокруг низкого квадратного стола и сначала болтали о всякой чепухе. Сенатор был не в духе и в сердцах ругал своих трех коллег, которые втянулись в разбирательство дел, которые, по мнению Дейла Бейма, не стоили и выеденного яйца.

Затем адвокат со смехом рассказал, как он и группа его коллег никак не могут договориться в вопросе споров двух негритянских сект, которые в своей многолетней вражде вот-вот перейдут к настоящей войне.

— О чем же они спорят? — безучастно спросил Президент.

Ему просто хотелось оттянуть начало разговора на тему, которая выводила его из себя, лишала равновесия и покоя.

— Вот и мы пытаемся в этом разобраться. По-моему, они хотят доказать друг другу, кто из них раньше слез с дерева.

Негромко зазвонил телефон. По этому аппарату могли звонить только члены семьи Президента. Так оно и было. Звонила супруга. По тому, что Президент изредка вставлял несколько слов, а остальное время слушал, было ясно, что говорит все время супруга. Прошло не менее пяти минут, прежде чем Президент нервно бросил:

— Ну ладно, хватит, Сара! Поговорим завтра. Я буду ночевать здесь, а завтра увидимся.

Он положил трубку на аппарат и, устраиваясь в кресле, недовольно произнес:

— Болтает больше, чем надо! Наверное, врач ей сегодня сделал укол граммофонной иглой.

— Она ничего не подозревает?

— О чем? О моих прошлых похождениях? По-моему, все она знает, да и газеты устроили пресс-шоу, раздувая каждый слух обо мне до небес.

— Не тебе говорить, Джон, — мягко заметил Дейл Беймс, — ты Президент и, конечно же, мишень для критики номер один.

— Так что, друзья, будем делать? Твое мнение, Андрис?

Адвокат Джонсон был высокого роста, с удлиненным лицом, темными волосами, которые хорошо гармонировали с почти черными глазами, которые, когда адвокат смотрел на собеседника, словно пронизывали, и редко находился такой человек, который мог бы выдержать взгляд Андриса. Пока он, потянувшись к небольшой папке, доставал из нее блокнотик, Президент спросил:

— Как нам заткнуть рот этой стервозе?

— Ситуация не так проста, Джон, как тебе кажется. Эта стервоза Люси Бриттон обратилась в суд, и нам, по крайней мере, скандал обеспечен. Пока у нас нет всей картины обвинений, которую она выдвигает против тебя.

— Ну а она не объясняет, почему не сделала этого ранее?

— Ее инициировало твое Президентство.

— Но и Президентом я не первый год.

— Отвечает, что раздумывала, мучилась…

— Действительно, стервоза!.. Чем она мучилась? Может, тем, что я ее не трахнул? Между нами же ничего не было…

— Зато она расписывает подробно, какой у тебя член, Джон.

— Он ничем не отличается от других членов.

— По-моему, она несколько иного мнения и заявляет, что как только закрывает глаза, то видит тебя со спущенными штанами и торчащим большим болтом.

— Я думаю, друзья, что ей будет трудно обосновать свое обвинение. Свидетелей, которые могли бы подтвердить факт ее появления в твоем номере и даже в отеле, как я понял, не имеется, — заметил Андрис.

— Вот видишь! — воскликнул Макоули.

Но Дейл его резко прервал:

— Радоваться нечему! По крайней мере, пресса помоет твои косточки как следует. Нельзя забывать, друзья, еще один неприятный момент. Дело в том, что адвокат Бриттон пытается привязать к этому процессу и Монику Левин. Если эта полногубая красотка согласиться принять участие в этом спектакле, то дело осложнится во много раз.

— Моника?! — удивился Президент. — Чего ей надо? Что их может объединить?

— Твой член и минет.

— Черт знает что! Что за бабы пошли, не успеешь намекнуть, как она уже кричит: «Ура! Трахнули». Доведут до того, что в Штатах прекратится рождаемость! — в сердцах воскликнул Президент.