Чтение онлайн

Подъехал к своему чуму. Навстречу из-под шкур выскочила

радостная Ихтыма, улыбнулась мужу, проворно взяла руками

повод, стала молча распрягать оленей. Бросила коротко:

— Как тарога?

— Карашо, — ласково ответил охотник, слегка прижимая жену

к своему плечу. — Всё ли латно тома?

Ихтыма утвердительно качнула головой и, игриво вырвав­

шись из его объятий, стала снимать седло с Чигирбека.

— У нас гости, — коротко добавила женщина и качнула голо­

вой в сторону юрты Мухоя. — Тебя жтут, ити.

— Хто? — удивлённо вскинул брови Загбой.

— Русские. Каварить хотят.

В нерешительности, постояв — куда идти, он обогнул чум

и пошёл к юрте. У входа в жилище отряхнул руками снег и без

предупреждения откинул полог.

Все, кто находился внутри юрты, разом приподняли головы

в его сторону. Недолго Загбой приглядывался в темноте с улицы,

молча осмотрел сидевших. Шесть человек. В центре — Мухой,

радостно улыбается и протягивает ему кружку горячего чая.

Справа от него сидит Асылзак. Как только эвенк вошёл, послед­

30

Т А Й Н А 0 3 6 Р А к у ч у м

ний тут же вскочил, уступая место рядом с отцом. Слева скрестил

ноги Абдин, дальний родственник Мухоя, проживающий где-то

в устье долины Хабазлака, неподалёку от большого города рус­

ских. Остальные трое — русские. Раньше Загбой с ними никогда

не встречался, однако, по законам гостеприимства, всем подал

руку для приветствия.

Наконец-то Загбой умостился рядом с Мухоем, с шумом от­

хлебнул горячего кипятка, удовлетворённо зафыркал лошадью

и с улыбкой обвёл сидевших:

— Эко! Карашо, чай, отнако! Живот оса жалит. Душу греет

солнцем. Голову опносит тёплым ветром.

— Да уж, самое то! Из самой Индии привезли. Самый лучший

аромат в мире, — подержал один из русских, сидевший рядом

с Загбоем по правую руку.

— Индии? — удивился охотник. — Хто такой Индии?

Русские переглянулись, заулыбались. Но не подняли следо­

пыта на смех, а тактично объяснили.

— Не кто такой, а — такая. Страна есть такая, там всегда тепло.

Круглый год лето. Снег никогда не падает. Диковинные плоды

растут, сладкие, вкусные. Большие звери ходят, — русский по­

казал рукой под свод юрты, — вот такой высоты. Слоны называ­

ются. У них пять ног, на четырёх ходят, а пятая вместо руки...

Смотрит Загбой, затаил дыхание. Вот ведь как хорошо врёт

и не краснеет. Пожалуй, стоит обидеться. Посмотрел на Мухоя,

тот тоже рот открыл, слушает, но не может разобрать, где правда,

а где ложь. Рядом Асылзак притих, глаза выпучил, каждое слово

русского ловит, интересно. Не выдержал охотник, закачал голо­

вой, перебил говорившего:

— Эко! Как склатно сказал, отнако. Но не пывает так. Как так,

снег не итёт? Весь год лето не мошет пыть! Да и звери, у которых

пять рук, не могут жить. Обманываешь, отнако. Как-то жизнь

бутет ходи? Не может так пыть. Зачем тогда амикану зимой

спать? А сополю шкуру менять? Нет, так не бывай.

Качает головой эвенк, думает, что дурит его русский. А тот

не спорит, знает, что всё равно сейчас ему правды не доказать.

Добавил только к слову:

— А знаешь, кто соболя таким именем назвал?

31

ВЛАДИМИР ТОПИЛИН

— Русские, отнако. Моя знай аскыр слово. Ещё тунгусы гавари

дынка. А сополь русский человек говори.

— Нет, не правду говоришь. Слово «соболь» пришло к нам из

той же Индии. Соболь — полосатый. Это у них, значит, так пере­

водится. Когда-то очень давно купцы через Азию на верблюдах

возили товар в Иран. Ну а уж оттуда до Индии рукой подать...

Слушает Загбой, а глаза смеются. Вся его жизнь замкнута

только в том пространстве, где он ходит и живёт — сибирская

тайга. Он просто не может представить, осмыслить в более объ­

ёмном и широком масштабе, земной шар или даже континент.

Как тот библейский Фома, пока не увидит, не поверит.

Видит русский, что что-то объяснять бесполезно. Лучше за­

вязать разговор на нужную ему тему. Замолчал, думая, с чего

начать, и тут же вспомнил, что за разговором даже не познакоми­

лись. Как будто спохватившись, дружелюбно протянул руку:

— Меня зовут Николай Иванович. Фамилия — Залихватов.

Я начальник геологоразведочной экспедиции.

Загбой протянул руку, хотел назвать себя, но Мухой, как

пырей, опередил его, прилип к русскому и выдал столько инфор­

мации, что эвенк невольно поморщился, как будто проглотил

горчицу.

— Это мая зять, что я каварил. Там, — продолжал расторопный

кыргыз, — его шена Ихтыма. Загбой — самый лучий охотник, ко­

торого я когда-то знал и вител. Всю тайгу обошёл, везде пыл...

— Подожди, — перебил его Залихватов. — Пусть он сам за себя

скажет, что его перебивать? Это что, правда, что ты тунгус?

— Правда, отнако. Венка мой. — И уже гордо: — Загбой

Иванович мой! Как ты. Крёсный Игорка и Филька-чёрт так

каварят — Загбой Ивановича.

— А как ты к нам, сюда попал? — удивлённо вскинул брови

собеседник.

— Эко! Тавно так пыло. Купец просил пуснина везти, Тима зо­

вут. Ну, я и ходи. Потом, отнако, Тима мой доська спал, женился.

А доська назат не хочет хоти. Тут вот сам женился. Ихтыма жену