Чтение онлайн

«Кальмар», по мнению Йонсона, имевшего некоторый опыт в таких делах, не был похож на типичную исследовательскую фирму. Даже помещение, которое занимала фирма, ассоциировалось с канцелярией, но никак не с лабораторией или конструкторским бюро. Сам Линдмарк и его сотрудники напоминали скорее чиновников из Вашингтона, нежели ученых, конструкторов, изобретателей, инженеров.

— Видите ли, — сказал Линдмарк, выслушав Йонсона, — мы не любим раскрывать сути своей деятельности. Те, кто основал эту фирму — а я вас заверяю: это люди прозорливые и уважаемые, — считают, что современное исследование не следует предавать гласности, пока оно не воплощено в готовом продукте, который можно выставить для продажи публике по справедливой цене. В этом мы мало отличаемся от любой другой корпорации. Никто не любит, когда ему заглядывают в душу или в карманы. Разумеется, есть проблема отчетности перед обществом, по законам которого мы созданы. Мы уважаем общество и законы. Но, как вы знаете, закон строго различает открытые акционерные общества и те, которые не продают акций свободно. Наша корпорация частная и не обязана давать отчет ни комиссии по ценным бумагам, ни другим правительственным учреждениям. Исключение делается только для представителей налогового ведомства, и этого с нас вполне достаточно.

Линдмарк произносил слова четко, размеренно. Ему, должно быть, не раз приходилось повторять одно и то же, гладкими, обтесанными, но отталкивающими фразами убивать у собеседников интерес и к себе, и к своей фирме. Он хорошо знал, за что получает жалованье.

— Но мы — американцы, — торжественно произнес Линдмарк, как бы чувствуя, что терпению Йонсона приходит конец. — И мы любим, когда общество о нас хорошего мнения, высоко нас ценит. Поэтому для избранных, — тут он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, — для избранных друзей и их друзей мы делаем исключение.

С этими словами он вытащил из своего совершенно гладкого и с виду пустого письменного стола тонкий проспект, на обложке которого красовался заголовок «„Кальмар” — на службе Америки и свободного мира». Йонсон бегло просмотрел полученную брошюру.

— Вижу, вы сами не столько исследуете, сколько консультируете других, — заметил он.

— Да, проспект точно и исчерпывающе определяет круг нашей деятельности. Мы трудились над ним долго и отдали ему все то внимание, которого он заслуживает. И, могу вам сказать по секрету, — тут он перешел на громкий шепот, — формулировки редактировались много раз. — При этом Линдмарк ткнул пальцем куда-то вверх.

Самым интересным в брошюре был список фирм, которым «Кальмар», как там было сказано, «давал квалифицированные советы в соответствии с профилем их деятельности». Перечень включал около двадцати наименований. Некоторые из них вызывали у Йонсона ассоциации, другие ничего ему не говорили.

— Надеюсь, — снова бесстрастно промолвил Линдмарк, — вы получили интересующую вас информацию.

Разговор был явно окончен. В кабинет ворвался энергичный Бринкли, как будто ему дали условный сигнал.

— Вы готовы?

И сразу же за стенами завыли сирены, визгливо и противно, как в кинофильмах о войне. Это были не прерывистые мелодии пожарных, полицейских, медицинских машин, а непрерывные гудки, какими раньше заводы звали рабочих на очередную смену. К ангарному зданию, стоявшему в четверти мили напротив, подкатило несколько пожарных машин, а основная дорога была перекрыта серыми лимузинами с вращающимися на крыше и мигающими красными фонарями.

— Минут десять придется обождать, — сказал, поглядывая на часы, Линдмарк. — А пока выпейте что-нибудь: кофе, скотч, холодные напитки?

— Кофе, если можно, — попросил Йонсон, продолжая смотреть на улицу через дымчатое окно во всю стену.

Сирены замолчали, на мгновение стало тихо, и тут же стены сотряслись от недалекого мощного взрыва. Линдмарк и Бринкли не шелохнулись. Чувствовалось, что им это не в диковинку.

— Соседи развлекаются? — улыбнулся Йонсон.

— Что-то строят, — сказал Бринкли. Линдмарк молча посасывал содовую воду.

Когда они вышли к парковке, на шоссе уже не было ни пожарных машин, ни лимузинов с красными фонарями.

По нему, как ни в чем не бывало, проносились частные автомобили.

Питер оказал старому приятелю подчеркнутое внимание: довез его до аэропорта, помог отнести небольшой багаж до конторки регистрации, проводил до входа в посадочную кишку и простоял у окон до тех пор, пока самолет не покатил к взлетной полосе. Только после этого он направился к выходу.

А еще через несколько минут из служебной двери, на которой горела красная вывеска «Только для персонала», появился Йонсон, держа в руке вечерний выпуск газеты. Багаж его благополучно улетел в Нью-Йорк. Убедившись, что Бринкли в поле зрения нет, он направился в выходной вестибюль, но пошел не направо к такси, а налево к конторе «Эйвис». Оформив аренду машины, он сел за руль «плимута», вытащил из отделения для перчаток дорожную карту, выбрал путь к нужной автостраде и нажал на акселератор. Машина мягко двинулась вперед. Несколько минут она пробиралась через заторы у аэропорта, а затем, вырвавшись на свободу, быстро набрала предельную скорость.

Хотя по дороге в «Кальмар» и обратно Йонсон старательно запоминал съезды и повороты, он все же потратил немало времени, разыскивая путь. Несколько раз он вынужден был возвращаться милю-другую, пока не оказался у знакомого здания. Во всех окнах горел свет, но на парковке не было ни одной машины. Ангарного типа здание без окон едва можно было различить на фоне ночного неба, затянутого тучами. Из своего автомобиля Йонсон не видел там никаких признаков жизни. Выключив фары, он свернул к темному зданию и стал объезжать его в поисках входа или надписи. Он нашел несколько дверей, но табличек на них не было.

За зданием обнаружил узкий проселок, уходивший в лесок. Проехав по нему ярдов двести, он увидел выделявшийся у края дороги фосфорецирующий знак. При свете подфарников прочитал: «Частная дорога. Въезд только персоналу. „Феникс”». Дальше ехать было опасно. Йонсон развернулся, выехал на асфальт, включил фары и через час с небольшим был в аэропорту. Здесь он узнал, что ближайший рейс будет только рано утром. Пришлось ехать в гостиницу и ждать рассвета.

Так когда же появилось все-таки чувство тревоги? Пожалуй, с того момента, как в первом разговоре с Бринкли он назвал «Кальмар» и уловил едва заметную настороженность в приятеле. Потом тревога пропала, но в разговоре с Линдмарком Гарри чувствовал себя и вовсе не уютно. Вечернюю поездку в «Феникс» он осуществил абсолютно хладнокровно и лег спать спокойно, с сознанием свершенного подвига. Но теперь, глядя на инфузорий на потолке, он понял, что с какого-то момента за ним непрерывно следили. Это началось после его второго появления в аэропорту. Когда он брал билет, клерк посмотрел на какую-то записку, что-то проверял. Значит, кто-то знал, что он не улетел из Сан-Франциско, и его дальнейшие действия внушали подозрение. Йонсон был уверен, что Бринкли не видел его после того, как улетел его самолет. Скорее всего, его засекли в районе «Кальмара». Правда, там не было людей, но могли быть инфракрасные камеры, регистрировавшие всех, кто приближался к режимной зоне.

Йонсон зажег лампочку у постели и набрал номер Нефедова. Тот ответил через несколько секунд, явно разбуженный, но внимательный и серьезный.

— Прилечу завтра на Кеннеди рейсом «Континентал» 007. Если можете, встретьте.

— Ты видел Рамлака?

— Да, и его, и Скинефа.

— Детали могут подождать до завтра?

— Надеюсь, что да.

Передав Нефедову перевернутое название «Феникса», он стал спокойнее. Как минимум тот имел след для дальнейших действий. И все же, присев к письменному столику, Йонсон написал следующую записку на плотной бумаге с красочным изображением отеля в левом углу:

«Сергею Ф. Нефедову, 300 Ист, 34-я стрит, Нью-Йорк.

Посетив мистера А. Рамлака, получил список его друзей, в том числе (шел перечень перевернутых названий фирм из рекламного проспекта «Кальмара»). Не беспокоя доктора, заехал к одному из клиентов, некоему Скинефу, у которого оказался каталог-86.

Надеюсь Вас скоро увидеть. Искренне Ваш Гарри Йонсон».

Рано утром, выйдя из гостиницы, он бросил письмо в почтовый ящик у газетного киоска. Письмо пришло по назначению без задержки, на второй день. Но еще до этого, встретив Йонсона в аэропорту Кеннеди, Нефедов по дороге в Манхэттен услышал от друга подробный рассказ о его калифорнийских приключениях.