Чтение онлайн

Всего за несколько месяцев до гибели мюнхенского аквалангиста суд в Бонне привлек К.-X.Шмидта к ответственности как фальшивомонетчика. Экс-эсэсовец попался на том, что под вывеской своей фирмы чеканил в собственной мастерской золотые монеты (без малого сто тысяч), взяв за образец монеты, имевшие хождение в кайзеровской Германии. Сбывал же свои “копии” банкам и частным лицам как якобы доставшиеся в наследство от бабушек и прадедушек, т. е. выдавал за настоящие.

В связи с происшествием на Топлицзее на определенные размышления и сопоставления наводят и некоторые эпизоды из биографии Фрайбергера. А именно те, которые связаны с его нелегальной деятельностью в ней тральной Швейцарии в годы второй мировой войны. Туда он был заброшен абвером для шпионско-диверси он ных акций. 15 июня 1940 года гитлеровский лазутчик был арестован швейцарскими органами безопасности при попытке заложить “адскую машину” на одном военном аэродроме. Швейцарский суд приговорил провалившегося абверовца к смертной казни “за диверсию, которая создавала угрозу общественной безопасности”. Правда, до исполнения столь же сурового, сколь и справедливого приговора дело не дошло. Швейцария в то время оказалась в кольце фашистских держав “оси Берлин — Рим”, угрожавших вторжением и с территории аннексированной нацистской Германией Австрии, и с оккупированной гитлеровским вермахтом части Франции. Швейцарским властям приходилось обращаться с пойманным диверсантом из нацистской военной разведки с оглядкой на “третий рейх”. И смертная казнь была заменена Фрайбергеру… тюремным заключением. А в 1952 году тамошняя Фемида помиловала нацистского военного преступника и выпроводила его в ФРГ…

Короче оказавшись на свободе, Фрайбергер основал западногерманско-испанское туристическое бюро. Фирма преуспела, и разбогатевший делец, с опытом и связями кадрового нацистского шпиона, приобрел себе виллу в испанской провинции Аликанте.

В среде такого калибра нуворишей, сменивших эсэсовский, гестаповский либо абверовский мундир на штатский костюм “делового бюргера ФРГ”, подмечена одна привычка: приобретая недвижимость за пределами Западной Германии (в той же Швейцарии, Испании или за океаном, в какой-нибудь латиноамериканской стране), группироваться в обособленные “немецкие колонии”, селиться в виллах и бунгало по соседству друг с другом.

Так вот, ближайшим соседом Фрайбергера в испанской провинции оказался бывший штандартенфюрер СС Дольман. Оказалось, что он служил в том же Главном имперском управлении безопасности нацистского рейха, что и абверовец Фрайбергер. Западные журналисты разведали “испанский гранд” стопроцентного немецкого происхождения герр Дольман “знал озеро Топлиц как свои пять пальцев, поскольку в 1945 году, в последние дни войны, часто бывал там по долгу службы…”

Можно себе представить, о чем доверительно вели разговоры под небом Испании оба соседа, вспоминая за бокалом вина годы службы в РСХА и характер выполнения своего “долга” перед фюрером и рейхом. Ведь именно в конце войны тайна озера Топлиц незримыми нитями оказалась связана с такими, как штандартенфюрер СС Дольман, доверенными агентами правителей гитлеровской Германии, которые занимались переправкой из рейха в Швейцарию награбленных ценностей и открытием анонимных счетов для фашистских бонз в цюрихских, женевских и базельских банках…

Прежде чем истек строго лимитированный срок нашего пребывания в зоне работы поисковой группы МВД Австрии, журналистам продемонстрировали чуть не весь ее технический арсенал и методы поиска в глубинах озера. Показали, как действует подводная телевизионная камера-“зонд”. Вздымая фонтаны брызг, прыгали в воду с плота и катеров аквалангисты. Обратили наше внимание и на приборы, принимающие сигналы с эхолотов.

— Можете не сомневаться, — уверял нас венский пресс-атташе. — Сантиметр за сантиметром уже прощупано почти (?!) все дно Топлицзее.

Какую, однако, площадь занимало это “почти”, он не уточнил. Австрийские специалисты сетовали на немалые трудности, усложнявшие работу аквалангистов и водолазов: густой слой ила, дебри затонувших деревьев. Возможно, это было и так.

…Когда за нашей спиной снова замкнулась цепь сторожевого охранения полевой жандармерии и бун-десхеера, экспедиция австрийского МВД возобновила подводный поиск.

Мы возвращались в Бад-Аусзее с двойственным чувством то, что работы на озере Топлиц и в его глубинах велись во всеоружии самых последних технических средств а не для отвода глаз общественности, обеспокоенной целой чередой человеческих трагедий в Мертвых горах, не вызывало сомнений. Тревожило другое: все ли из того, что удалось аквалангистам, водолазам экспедиции нащупать в подводном нацистском “тайнике” и поднять на поверхность, стало достоянием гласности?

И для этого подозрения были основания.

Еще летом 1959 года западногерманский либерально-буржуазный журнал “Штерн” организовал экспедицию на Топлицзее, завершившуюся двумя сенсациями: первая — изрядно переполошила влиятельных господ, которые предпочли бы навсегда запечатать уста “тайнам” озера в Мертвых горах, вторая — встревожила демократическую общественность Австрии и ФРГ и подкрепила не раз выраженное антифашистами беспокойство о реальности опасности, все еще таящейся для тех, кто рискнет по-настоящему докопаться до главного содержимого нацистских тайников в Топлицзее и других укромных уголках Альп, попытается сделать его достоянием широкой гласности.

Экспедиция “Штерна” была оснащена по тому времени достаточно хорошо. Высокочувствительные эхолоты, подводные телекамеры, специальное водолазное снаряжение позволили не тратить попусту отпущенные дни и часы. И вот на поверхность специальным проволочным тралом из глубины Топлицзее поднят первый прогнивший ящик. Когда его осторожно вскрыли на берегу, в ящике оказались пачки банкнот на сумму 55 тысяч английских фунтов стерлингов. Дата выпуска фальшивок 20 октября 1935 года, 7 марта 1936 года и 30 марта 1937 года.

10 августа водолазы поднимают со дна еще два ящика. Когда их вскрывают на берегу, все остолбеневают: ведь это же документы из берлинской штаб-квартиры СС — Главного имперского управления безопасности! Должно быть, находка на какое-то время ошеломила и представителей австрийских властей. Во всяком случае, журналисты из команды “Штерна” успели просмотреть документы еще до того, как, спохватившись, уполномоченные австрийского министерства внутренних дел, осуществлявшие надзор за работами на Топлицзее, погрузили ящики в машины и отправили в Вену.

В 35-м номере за 1959 год “Штерн” рассказал о том, что спрятали гитлеровцы в одном из этих ящиков: “Подробные приказы агентам СС на голландском, норвежском, английском и немецком языках Директивы по проведению диверсий, таких, как взрывы вражеских кораблей, аэродромов и других объектов, специальные удостоверения, дневники производства фальшивых денег, сотни секретных документов данные о всех тех, кто в 1945 году надеялся скрыться и нырнуть в неизвестность”. (Последнее в контексте нашего рассказа представляет особый интерес.)

Документальная информация РСХА об “ушедших на дно” гитлеровцах носила особо “взрывчатый характер” в политическом плане. Ведь если бы эта секретнейшая информация всплыла в печати, кто знает не произошло ли бы разоблачение “лионского мясника” — гестаповца Барбье и многих других нацистских военных преступников, бежавших из тонувшего рейха в ту же Латинскую Америку, на десятилетия раньше?

Но уже тогда, при первой беглой оценке поднятых из нацистского “тайника” документов, журналистам было видно, каков разоблачительный потенциал обнаруженных эсэсовских досье. В полной мере оценить его “взрывную силу” можно было лишь после тщательного изучения всего материала. А на это требовалось время…