Чтение онлайн

— Ты многого не знаешь, Алексей, — прервал крики сына Воронцов-старший, сжав его ладони. — Не надо кричать. Император доверил мне пост, а я его предал. И не только императора… Твоё письмо ничего не значило.

Воронцов-младший отшатнулся от решётки. Он не мог поверить словам отца — это не укладывалось в его сознании. Получалось, что из-за Воронцова-старшего гибли люди и сам Алексей стоял перед смертью по вине своего же отца?!

— Как ты мог?! — выдохнул Алексей, тряся головой, будто отрицал.

— Сын, только прости меня, — умоляюще протянул руку Воронцов-старший сквозь решётку, но скрюченные пальцы бывшего атташе напоминали когти орла в смертельной хватке. Это не был жест вымаливающий прощение, а был жест отчаянной требовательности.

Из полумрака коридора шагнул невесть откуда взявшийся Григорий Скоков. Он принёс допросный свиток и тонкий ящик из сандалового дерева. Алексей узнал этот ящик — в нём отец хранил пистолеты с инкрустированными рукоятками. Там внутри ещё была подарочная табличка — от Адмиралтейства Саксонии.

— Граф, — обратился начальник Тайной жандармерии к Воронцову-младшему, — не хотите ознакомиться с показаниями вашего отца?

— Зачем?

— А я вас не спрашивал, — протянул допросный свиток Скоков. — Ознакомьтесь, и вынесите вердикт.

Алексей ещё не почувствовал подвоха, но понимал, что ему дают читать показания не просто так. Он развернул свиток и стал читать при свете поднесённого Скоковым факела. Пока он читал, мать Алексея зашевелилась, с трудом поднялась на колени и подползла к решётке. Её дородное тело, так лелеемое в столице Саксонии, сейчас напоминало массу, окрашенную в чёрный цвет, а некогда холёное лицо — бесформенную маску со спутанными волосами. Молодой граф чуть не выронил свиток, но усилием воли заставил себя читать.

Прочитав, сжал свиток и, подняв подбородок, чтобы не видеть родителей, уставился взглядом в низкий свод подземелья. Его одолевали противоречивые чувства. Там, за решёткой были его родители, и они же, если судить по их же показаниям, признались в измене государству.

В Алексее Воронцове боролись два чувства — любовь к родителям, а он их искренне любил всей душой, и ненависть к предателям. К тем, из-за которых вдали от родины рисковали жизнями Поворов и Глазьев. Боцман Котов и лейтенант Яковлев, погибший у него же на глазах. Матросы с «Императрицы Анны», рубившиеся на острове с охраной форта. Они ведь тоже чьи-то дети, а кое-кто — и родитель. И бывший граф Воронцов-старший вместе с графиней виновен не только в их смерти, но и, возможно, в будущих жертвах. И ради чего? Ради денег и дорогих панталон?!

— А знаете, Ваше Сиятельство, — неожиданно сказал Скоков, отчего Алексей сильно вздрогнул. — Ваша сестра удачно добралась до Саксонии. Её охрана на Барбанесе была вырезана, а господин Арсеньев, что приютил вас — убит выстрелом в голову. И на данный момент Мария Андреевна гуляет в ночном заведении в кумпании молодых саксонцев. И это она вытащила у вашего отца, когда тот валялся пьяным, ключ от сейфа, в котором хранились секретные депеши. И ваша мать сняла с них копии. А потом эти копии были проданы. А ещё ваш отец сдал саксонской охранке нашего агента, который много лет работал у них в адмиралтействе…

— Хватит! — вскрикнул Алексей.

— Да я ничего, — наигранно стушевался Скоков и шагнул в тень. — Выбор за вами, Ваша Светлость…

Последнюю фразу Григорий прошептал громко и жёстко, будто хлестнул прутом по оголённой спине Воронцова-младшего. Алексей упал на колени и сжал голову. Он раскачивался, как маятник и тихо выл, стараясь этим хоть как-то утихомирить душевную боль.

— Довольно, граф! — раздался властный окрик.

Воронцов-младший взглянул на того, кто крикнул и прекратил раскачивания. Перед ним стоял император и с неприкрытым гневом смотрел на чету бывшего военно-морского атташе.

— Ну вот, Андрей Иванович, — усмехнулся император. Усмешка вышла, на удивление, горькой и даже с изрядной долей жалости. — От вашего сына зависит ваша дальнейшая судьба. Какой вердикт он вынесет, так тому и быть. Не хотел бы я оказаться на вашем месте… Да и на его, тоже.

— Прости, государь, — только и всхлипнул Воронцов-старший.

— Я не судья тебе, Андрей Иванович, — ответил Николай Александрович, отворачиваясь. — Ты государство предал, которое тебе доверяло. Если твой сын тебя пощадит, то распоряжусь немедля тебя с женой отправить в Саксонию. Сам понимаешь, не в качестве поданного Руси. И живи там, как знаешь. Ты же этого хотел? Ну, умоляй сына. Чего ждёшь?!

Воронцов-старший дернулся всем телом и развернулся к сыну.

— Алёшенька…

Молодой граф резко махнул рукой, будто отметая мольбу, поднялся и взял ящик с пистолетами. Не смотря на Скокова и императора, подал ящик отцу сквозь прутья решётки.

— Ты знаешь, что надо делать отец, — тихо выговорил молодой граф. — Я не буду на это смотреть.

Когда император, Скоков и граф Воронцов-младший вышли из подземелья на улицу, то Алексей не смог сдержать слезы. Но плакал он тихо, утирая глаза грязной манжетой рубашки.

— Ваша смерть, граф, мне не нужна, — молвил сурово император. — Вы не выдали ничего, чтобы могло навредить государству. А в походе вели себя мужественно и с достоинством. Служите и дальше Отечеству, как подобает человеку из графского сословия.

И Николай Александрович направился во дворец. За ним, внимательно поглядывая по сторонам, последовали его охранники.

— Ваше сиятельство, а не хотите стать моим заместителем? — спросил графа Григорий Скоков, становясь рядом с Алексеем.

— Ежели подойду, то я готов, — ответил Воронцов, сжимая губы.

Скоков удовлетворённо кивнул.

Император, огорчённо сутулясь, что было ему несвойственно, медленно зашёл в зал приёмов, где на столе стоял сундучок с книгой. Князь Дуладзе забежал следом, преданно глядя в глаза Николаю Александровичу.

— Зови патриарха со старцем. И пошли кого-нибудь за Величинским…

Дуладзе кинулся исполнять указания, взмахом руки и грозным рыком убирая охрану от стола.

Император подошёл к сундучку и склонился над ним. Он внимательно рассматривал сплетение серебряных нитей, изящным орнаментом покрывавших крышку, и не заметил, как в зал вошёл патриарх вместе со старцем Епифанием.

— Любуешься, Ваше Величество? — вдруг сказал старец, заставив императора вздрогнуть от неожиданности.

— Странный узор, — ответил Николай Александрович, выпрямляясь. — И металл какой необычный…

— Да, — Епифаний тоже подошёл к столу. — Такой металл не встретить на нашей земле.