Чтение онлайн

Я был так занят своими попытками реанимировать таинственного пациента, что не заметил, как открылась дверь, и, оглянувшись, я увидел в дальнем конце комнаты тень человека. Как долго мужчина наблюдал за мной, я не могу сказать, но когда он увидел, что я его заметил, сразу подошел ко мне. Это был мистер Вайс.

– Боюсь, – сказал он, – что сегодня вечером мой друг выглядит не очень хорошо.

– Нехорошо! – воскликнул я. – Ему стало совсем плохо и меня это очень беспокоит.

– Надеюсь, вы не предвидите ничего серьезного?

– Нет нужды предвидеть, – парировал я, – все уже настолько плохо, что он может умереть в любой момент.

– Боже правый! – сказал он, задыхаясь. – Вы приводите меня в ужас!

Он не преувеличивал. В возбуждении мистер Вайс шагнул в светлую часть комнаты, и я увидел, что его лицо было ужасно бледным, за исключением носа и красных пятен на щеках, которые казались еще ярче в гротескном контрасте. Вскоре, однако, он немного пришел в себя.

– Я действительно думаю, по крайней мере, надеюсь, – начал он, – что вы слишком серьезно относитесь к его состоянию. С ним и раньше такое бывало.

Я был уверен, что такого не бывало, но обсуждать этот вопрос было бесполезно.

– Возможно, вы правы, возможно, нет, – ответил я мистеру Вайсу, не прекращая свои попытки привести пациента в чувство. – Но в любом случае, когда-то наступает последний приступ. Возможно, он наступил именно сейчас.

– Надеюсь, что нет, – сказал мужчина, – хотя я понимаю, что такие случаи рано или поздно заканчиваются фатально.

– Какие случаи? – спросил я.

– Я имею в виду сонную болезнь, но, возможно, у вас сложилось какое-то другое мнение о природе ужасного недуга.

Я замешкался на мгновение.

– Что касается вашего предположения, якобы его симптомы могут быть вызваны наркотиками, – продолжил мистер Вайс, – я думаю, мы можем считать, что этот вопрос исчерпан. За ним наблюдали практически без перерыва с момента вашего последнего прихода, и, более того, я сам обследовал комнату и кровать, не обнаружив никаких следов морфия. Вы изучали вопрос о сонной болезни?

Я пристально посмотрел на него, прежде чем ответить. Мое недоверие к этому господину стало еще сильнее. Но сейчас было не время. Меня волновал пациент и его потребности. В конце концов, я был, как сказал Торндайк, врачом, а не детективом, и обстоятельства требовали от меня прямых слов и действий.

– Изучив этот вопрос, – сказал я, – мне пришлось сделать совершенно определенный вывод. Симптомы, которые проявляются у больного, не говорят о наличии сонной болезни. По моему мнению, они, несомненно, вызваны отравлением наркотического свойства.

– Но, мой дорогой сэр! – воскликнул Вайс. – Это невозможно! Разве я не говорил вам, что за ним непрерывно наблюдали?

– Могу судить только по внешним признакам, – ответил я, и видя, что он собирается выдвинуть новые возражения, затем продолжил: – но давайте не терять времени на споры, иначе мистер Грейвс может умереть до того, как мы придем к согласию в вопросе диагноза. Если вы поторопитесь с кофе, о котором я просил некоторое время назад, мне удастся принять необходимые меры, и, возможно, получится привести нашего пациента в чувство.

Моя резкая реакция, очевидно, обескуражила его. Должно быть, ему стало ясно, что я не готов принять никакого другого объяснения, кроме как отравления морфием. Отсюда напрашивался вполне очевидный вывод, что альтернативами являются выздоровление или расследование. Коротко ответив, «делайте, что хотите», мистер Вайс поспешил из комнаты, оставив меня продолжать свои усилия без помех.

В течение некоторого времени мои попытки привести в чувство больного, казалось, не имели никакого успеха. Мужчина лежал неподвижно и бесстрастно, как труп, если не считать медленного, поверхностного и довольно нерегулярного дыхания со зловещим хрипом. Но вскоре стали появляться признаки возвращения к жизни. Резкий шлепок мокрым полотенцем по щеке вызвал вздрагивание век, за таким же шлепком по груди последовал легкий вздох. Проведя карандашом по подошве стоп, мне удалось вызвать заметное сокращение мышц. Когда я снова взглянул на глаза пациента, то увидел небольшие изменения, которые подсказали, что атропин начал действовать.

Это выглядело очень обнадеживающе и, на данный момент, вполне удовлетворительно, хотя радоваться было еще преждевременно. Я тщательно укрыл пациента и продолжил процесс, приводя в движение его конечности и плечи, расчесывая волосы и воздействуя на чувства мистера Грейвса небольшими, но повторяющимися раздражителями. И при таком обращении улучшение не заставило себя ждать. Когда я выкрикнул пациенту в ухо несколько слов, он на мгновение открыл глаза, но затем веки снова вернулись в прежнее положение.

Вскоре после этого в комнату вошел мистер Вайс, сопровождаемый миссис Шаллибаум с небольшим подносом в руках, на котором стояли кофейник, кувшин с молоком, чашка с блюдцем и сахарница.

– Как он сейчас? – озабоченно спросил мистер Вайс.

– Рад сообщить вам, что налицо явное улучшение, – ответил я, – но мы должны проявить настойчивость, мистер Грейвс все еще в критическом состоянии.

Я проверил кофе, он выглядел черным и крепким, а запах был достаточно бодрящ. Налив полчашки, я подошел к кровати.

– Теперь, мистер Грейвс, – крикнул я, – мы хотим, чтобы вы немного выпили.

Дряблые веки на мгновение приподнялись, но никакой другой реакции не последовало. Я осторожно открыл не сопротивляющийся рот и влил пару ложек кофе, которые были немедленно проглочены. После этого я повторил процедуру и продолжал с небольшими интервалами, пока чашка не опустела. Эффект от нового средства вскоре стал очевиден. В ответ на вопросы, которые я ему задавал, пациент начал что-то невнятно бормотать, а один или два раза даже открыл глаза, сонно взглянув на меня. Тогда я усадил его на кровати и заставил выпить кофе из чашки, не переставая задавать вопросы, громкость звучания которых компенсировала их абсурдность.

Мистер Вайс и его экономка с большим интересом наблюдали за происходящим, причем первый, вопреки своему обыкновению, подошел вплотную к кровати, чтобы лучше видеть.

– Это действительно удивительно, – сказал он, – похоже, что вы все-таки были правы. Ему определенно намного лучше. Но скажите мне, привело бы это лечение к такому же улучшению, если бы симптомы были вызваны сонной болезнью?

– Нет, – ответил я, – определенно, нет.

– Тогда это, кажется, решает наш спор о диагнозе. Но это очень загадочное дело. Можете ли вы предположить, каким образом он мог утаить запас препарата?

Я встал и посмотрел ему прямо в лицо, впервые я мог рассмотреть его при свете, хоть и достаточно слабом. Любопытный факт, который большинство людей, кажется, не замечает: иногда между увиденным образом и его осознанием проходит значительный промежуток времени. Нечто может быть увидено, как бы подсознательно, а впечатление, казалось бы, забыто, но все же картина впоследствии восстанавливается в памяти с такой полнотой, что ее детали могут быть изучены так, как если бы объект все еще был перед вами.