Чтение онлайн

— А что на этот счёт говорит сам новый Мессия? — перебила его журналистка. — Он как себя ощущает? Богом? Иисусом Христом?

— Он никогда не позволит себе равняться с Богом, он слишком скромен, — усмехнулся Владилен Мозговой. — Да и Иисус Христос до тридцати трёх лет не позволял себе этого. Он тоже был простым сыном плотника. Поэтому спустя какое-то время на планете Земля не останется ни одного человека, который бы не почитал принца Харольда Богом. Важно быть первым, чтобы удостоиться славы вечной. Первые сто миллионов людей, признавших его Богом, будут включены в апостольскую книгу вечной славы и спасутся от любых катаклизмов и невзгод, поскольку будут прибывать под его защитой.

— А что же с другими? — снова не выдержала журналистка.

— Они погибнут от войн, голода и болезней. Пройдя при жизни ад, ад унаследуют и после смерти. В этом и будет смысл Страшного суда. Вера спасает, безверие губит.

— Хорошо, чудесное спасение молитвой понять можно, но диалог за столом с горящим человеком… Это как объяснить?

— Я всего лишь статс-секретарь «Нового порядка», мне не хватает знаний, чтобы объяснить все сокровенные таинства. — Статс-секретарь скользнул по рукам девушки, задержав взгляд на красивых браслетах. — На этот вопрос мог бы ответить принц Харольд, но уверен, что он это сделает не ранее установленного его отцом срока.

— Вы о принце Чарльзе? — не поняла журналистка.

— Я был о вас лучшего мнения, — скривился в пренебрежительной гримасе Мерзавой. — Я имел в виду его настоящего Отца — Бога Единого, Властителя мира.

— А принц Чарльз… это его земной отец, — попыталась исправиться девушка, — как для Христа Дева Мария?

— О, вы начинаете реабилитироваться в моих глазах, — улыбнулся Мерзавой. — Прелестные браслетики, кстати, у вас на руках.

Это «кстати» было совсем некстати и, наоборот, полностью вразрез и не к месту, но это сделало своё дело. Девушка растерялась и ощутила, как её накрывает волна страха. Словно почувствовав её растерянность, сзади закашлял оператор. Алёна взяла себя в руки и обратилась с последним запланированным вопросом:

— Скажите, а тот сгоревший человек, кто он? Удалось установить его личность?

— Это ещё одно доказательство того, что всё произошедшее не что иное, как промысел Божий, — с некоторой паузой включился в ответ Мерзавой, но было видно, что он более тщательно строит предложения и подбирает слова, как будто в чём-то до конца не совсем уверен. — Дело в том, что по количеству приглашённых людей и оставшихся в живых всё совпадает. Никто не заявлял о чьей-либо пропаже. Таким образом, получается, что этот обгоревший труп невозможно вычислить. Осталась одна надежда на экспертизу, которую уже начали проводить по биометрическим параметрам паспортов, через которые регистрировались пресса и гости. Результат будет готов завтра, но и завтра, смею я вас заверить, он может остаться неопознанным.

Алёна стала благодарить статс-секретаря за данное интервью, собираясь уходить.

— А вы? Как вас зовут? — обратился, совершенно неожиданно, к оператору Мерзавой.

— Меня? — растерялся оператор.

— Это Семён Власов, оператор, — ответила за него журналистка.

— Вы же там были в шатре, — напомнил Мерзавой.

— Да, — потупился оператор.

— Вы же, по-моему, разбирали деревянный каркас шатра, стараясь проделать выход, пока не появился этот человек-огонь, — вспомнил его лицо Мерзавой.

— Да, — опять односложно, словно чего-то опасаясь, ответил мужчина.

— И вы потом опять вернулись к съёмке, — вспоминал Мерзавой.

Власов совсем примолк, его и хватило только на кивок.

— Удалось снять диалог принца с горящим человеком? — В голосе Мерзавого стали проскальзывать тревожные нотки.

— Нет, камера никак не настраивалась, — выдохнул оператор, видимо, поняв, что от него хочет этот важный и влиятельный человек.

— Жаль, — разочарованным тоном, но с довольным лицом произнёс статс-секретарь.

— А вы, ещё и лаз пытались пробить, — на обратном пути подивилась Алёна Рощина. — Это тогда, когда вы от камеры отходили?

— Угу, — опять немногословно ответил оператор.

— И вы не видели, кто загорелся? — поинтересовалась девушка. — Он же с вами вместе, рядом работал.

— Видел, — ошарашил её своим ответом оператор.

— Кто же? — встала как вкопанная девушка.

— Давайте переговорим сегодня вечером, в отеле, — предложил мужчина, отбивая у девушки интерес к разговору.

— Вы всё врете! — не выдержала Алёна, доведённая похотливыми самцами. — Только и думаете, как меня затащить в койку. Что вы, что Луцик. Осточертело!

Она провела ладонью по горлу.

— Луцик! Он что, к вам престаёт? — моментально взорвался оператор. — Ну и скотина!

Было видно, что он разозлён и не притворяется.

— А вы чем лучше? — усмехнулась девушка.

— Я! Лучше, — с каким-то внутренним надрывом произнёс Власов. — Ведь я вас люблю!

Это было уже слишком для одного дня. Обратно до своих коллег они шли молча. Алёна зареклась говорить о чём-либо со свихнувшимся на пожаре оператором. Вечером был эфир — интервью Мерзавого. Алёна анонсировала сюжет, чувствуя на себе масляные взгляды Луцика. Власов тоже стоял у камеры, и девушка в такой компании чувствовала себя проходящей кастинг на эротическую съёмку. Придя в гостиницу, она закрыла номер и решила расслабиться, приняв ванну. Не успела она прийти в себя, как услышала что кто-то зашёл в номер.

— Зайдите позже, — крикнула она, думая, что это прислуга, однако в ответ услышала мужской кашель.

Алёна узнала кашель. Он принадлежал Семёну Власову, который подкашливал на интервью. Девушка выскочила из воды и судорожно стала одеваться, соображая, что ей делать, но услышала звук хлопнувшей входной двери. Она осторожно выглянула наружу. Власова не было. На журнальном столике она обнаружила флешку и записку от Власова: «Алёна, любимая! Эта видеосенсация тебе от меня в качестве первого, не самого лучшего, но всё же подарка. Буду рад, если это поможет твоей новой карьере. Надеюсь когда-нибудь получить от тебя в награду поцелуй». Это стало последней каплей. Алёна вломилась в номер к опешившему, полуголому Луцику с требованием оградить её от влюблённого оператора, который, как маньяк, тайно проникает в её номер.

Мерзавой имел недолгую беседу с принцем Харольдом и сразу без обиняков, дал ему понять, что является лицом, посвящённым своим всемогущим Хозяином в его тайное предназначение. Он известил, что его ожидает могущество: финансовые, политические рычаги Фонда, который ему надлежит возглавить, чтобы начать осуществлять волю своего настоящего Отца. Младший Виндзор покровительственно похлопал его по плечу и протянул руку, которую статс-секретарь подобострастно поцеловал. Защёлкали вспышки вездесущих папарацци.

— Зачем это? — удивился младший Виндзор.

— Привыкайте к своей божественной миссии, вы же Бог, — с готовностью пояснил статс-секретарь. — Если священникам целуют руку, то вам-то уж просто обязаны. А потом, я хочу быть первым, присягнувшим вам на верность, кто будет спасен вашей милостью от надвигающегося апокалипсиса.

— Что же, в этом есть свой резон, — одобрил его инициативу новоявленный Бог. — Ты будешь первый из ста миллионов, оставшихся в живых.

Услышав это, многие люди стали прорываться, чтобы прильнуть к руке юного Мессии, присягнув ему на верность, и войти первыми в сто миллионов спасённых. Особенно усердствовали те, кого уже избавил от смерти принц Харольд, в том числе и Даратэя Скрипник. После аудиенции статс-секретарь Владилен Мерзавой сразу же вышел к прессе и сделал заявление, что должность президента Фонда «Новый порядок» отныне принадлежит принцу Харольду. Пресса, зная о том, что уставом корпорации это место отдано Богу, не преминули задать ответственному лицу ряд вопросов, в том числе о том, как проголосовали за это назначение основные акционеры, каким образом теперь будет строиться работа Фонда и как это событие скажется на мировых финансовых рынках. Ответив на вопросы прессы и дав с десяток телевизионных интервью на всех основных языках, Мерзавой поманил к себе Даратэю Скрипник, которая успела поцеловать руку принца настолько сексуально, что он сразу ею заинтересовался.