Чтение онлайн

И сразу погас огонь очей его, рассыпались очертания головы и тела.

Я оглянулся вокруг. Мирно покачиваясь взад и вперед, по-прежнему молился покрытый с головой равви Израэль, задумчиво пощипывая небольшую бородку, стоял мудрый Лао-Цзы, а дальше, около трона Балкис, лежала в самых неестественных позах скорченная толпа. Сама Балкис, бледная как смерть, неподвижно сидела на троне, вперив безумные очи в рубиновые глаза Царицы Змей. Я произнес заклинание, и она медленно обернулась ко мне и снова вползла на меня и опоясала мое тело. Мудрецы Балкис начали оказывать признаки жизни, а сама царица, глубоко вздохнув, закрыла лицо руками.

Долго длилось молчание… Наконец царица прерывающимся голосом сказала:

— Ты победил прекрасную Балкис, Аргивинянин. Иди и возвести миру ее поражение…

— Ты воистину безумна, Балкис! — ответил я, — никого я не побеждал, победил твой отец Арраим и Любовь Божественная. Но если ты признаешь свое поражение, то я требую от тебя — отпусти тотчас со мной тех трех посвященных, которых ты приковала к трону своей красотой. Прекрасная Балкис пожала плечами.

— Зачем они мне, Аргивинянин, — сказала она, — бери их, но скажи мне, от себя ли ты вступился за душу мою перед Господином Огнем Земли или от имени отца моего?

— От себя, царица, — ответил я, — ибо я знаю: Любовь Космическая царит в сердце Арраима и вот, как же он бросит дитя свое на погибель Пралайи?

— Ты воистину мудр, эллин, — слабым голосом, подумав, сказала Балкис, а теперь идите от меня, мудрые, — обратилась она к трем, — и оставьте бедную Балкис в одиночестве, дабы я могла подумать о Любви Космической, — с легкой насмешкой закончила она.

— Да осенит любовь Божественная сердце твое, Балкис, и да возвратишься ты в объятия отца твоего, — громко сказал я, Фалес Аргивинянин, и накинул на царицу дыхание мудрости своей. Сразу порозовели ее щеки и загорелись силой и жизнью глаза.

— Я не забуду пожелания твоего, Аргивинянин, — звонко сказала она. Трижды побеждала я Фиванское Святилище, но на четвертый ты отомстил с лихвой, мудрый эллин. Видит Небо, нет на тебя злобы в душе моей.

И вот мы оставили прекрасную Балкис. На этот раз я, Фалес Аргивинянин, взял у равви Израэля отвоеванных мной изменников святилища.

Тепло со взаимными благословениями распростились мы, трое, не забыв дать свое дыхание Мудрой царице Змей. И сказал мне на прощание мудрый Лао-Цзы:

— Аргивинянин! Много есть часов, дней, годов в Дао бесконечном, но счастливейший из них будет тот, в котором я снова встречусь с тобой, благородный эллин.

— И я знаю, что не последний раз встречаюсь с вами, мудрые, подтвердил равви Израэль, — воистину планета наша мала для мудрых…

Велико было торжество в Фиванском Святилище, когда я, Фалес Аргивинянин, прибыл туда.

С дивной пышностью отправили мы богослужение в храме Изиды, и вот, сам Гермес, Триждывеличайший, явившийся нам в облаке огненном, увенчал меня Лучами Высшего Посвящения. А затем иерофант Святилища Гераклит Мудрый низвел Огонь пространства на головы приведенных мною изменников Святилища, отдав души их во власть царице Змей, верно служившей мне в путешествии моем.

Да будем мир над головой твоей, Эмпидиокл. В дальнейших рассказах моих ты встретишь еще всех лиц, которых я назвал в повествовании своем.

Фалес Аргивинянин

Склонился третий день после жертвы Неизреченного, но еще заря вечерняя не наводила на небосклоне разноцветных бликов своих, а я в саду Гефсиманском подле камня, казалось, еще не высохшего от слез Божественных, молился Единому, и в первый раз на планете Земля Великий Посвященный присоединил к Матери своей Имя Бога Распятого.

И только имя это слетело с уст моих, выговорив слова Тайной Молитвы, как с высот Космоса ответом далеким отозвались мне хоры светлых эволюций и крылья их с радостным удивлением зашелестели вокруг меня.

— Слава Фалесу Аргивинянину, слава! — загремели духи стихии воздушной, — Слава ему, новое имя Единого призвавшему!!! И слышал я тихий радостный вздох Матери Земли:

— Прими благословение мое, сын мой, великое и мудрое, чадо мое, шептала Земля, — ибо новое имя Бога Единого произнесено тобою как человеком, как сердцем моим! Мать-Земля благодарит тебя, мудрый сын мой Аргивинянин!

И снова произнес я славословие Богу Вседержителю Христу Распятому, и вот вся природа: и низина, и высота Земли, и свод небесный тихим шепотом повторили слова мои. И преисполнилась грусть моя силой великой, будто собралась в ней вся мощь Космоса Божественного.

— Воистину смел и мудр ты, Аргивинянин, — раздались за плечами моими слова Арраима Четырежды величайшего, — что осмелился ты ранее Таинства Неизреченного произнести имя нового ГОСПОДА ЕДИНОГО!

Пристально смотрел на меня Арраим.

— Воистину, — сказал он, — благословенна за тебя Эллада, мудрый, и из четырех эволюций человеческих, которые наблюдал я, Арраим, по пути странствий моих по нивам Всевышнего, не было никого мудрее и смелее тебя! Но, — продолжал он, положив руку на мое плечо, — не пора ли нам, Аргивинянин, пойти туда, где покоится тело Божественное?

Я ожидал этого приглашения и молча кивнул головой, неторопливо пошел за Арраимом. А он вышел из сада, пришел в город и там, зайдя в один из маленьких домиков, возвратился оттуда, держа за руку молодого ученика Распятого — кроткого Иоанна. Увидя меня, он пал на плечо мое и долго рыдал, мучительно и тяжело.

— Неужели ты не веришь, Иоанн? — серьезно спросил я, и дыхание мое, и сила пали на голову юноши.

— О нет, мудрый чужестранец, — ответил Иоанн, — Несокрушима моя вера, но я — человек обыкновенный, и сердцу ли человеческому вынести скорбь дней минувших?

— Не совсем обыкновенный ты человек, Иоанн, — сказал я, отклонив слегка плечи назад, тайным взором впился в очи его, — вспомни, Иоанн, призывают тебя, вспомни море лемурийское и страну Спящего Дракона! Вспомни, Иоанн, встречу нашу у трона царицы Балкис! Вспомни имя твое, сын Эллады!

И широко-широко раскрылись глаза юноши и вспыхнули они внезапно огнем ведения Космического.

— Я — Лао-Цзы — сын страны Спящего Дракона, — прошептал он, — и я… я знал, что Бог мой, и Спаситель мой призовет меня к себе!

А сзади кто-то уже подходил к нам, кроткий, ласковый и тихий. То была она — мать всего сущего. Вечно Юная Дева-мать, Изида Предвечная, Царица Небес, Дева Мария Преблагословенная. Все трое упали в прах перед ней.

— Встаньте, мудрые слуги мои. Ты, Арраим, и ты, Аргивинянин, прозвенел над нами голос Ее, — встань и ты, сын мой Иоанн, встань, чтобы вести Мать твою туда, где свершится последняя воля Всевышнего. Идемте вместе, мудрые, ибо вот — мудрость ваша давно перестала быть мудростью человеческой, и глазам ее будет раскрыто то, что не могут еще видеть очи сынов Земли…