Чтение онлайн

В комнате было жарко. Сквозь мутные окна просачивался неяркий свет дворовых тюремных фонарей.

Рыжий офицер опять повторил свои вопросы и расстегнул ворот кителя.

Алексей угрюмо бросил:

— Не знаю.

Тогда рыжий неторопливо закурил сигарету и, выпуская дым сквозь подстриженные усы, стал пристально разглядывать усталое, изможденное лицо Алексея.

— Будешь говорить? — спросил он вновь и, не дождавшись ответа, подошел вплотную.

Алексей смотрел ему в глаза, не мигая. И этот взгляд вывел гестаповца из себя. Наливаясь кровью, он по-бычьему поводил мутными белками.

Скупая улыбка заиграла на сухих, потрескавшихся губах Алексея.

— Проучите его! — приказал сидевший за столом офицер.

Рыжий взял со стола плетку и со всего размаха полоснул Алексея по лицу. Потом, отшвырнув плетку, стал бить его каким-то металлическим предметом по голове. Алексей упал на пол и потерял сознание.

Когда он очнулся, на него лили холодную воду. Офицеров в комнате не было.

Алексей с трудом поднялся и, покачиваясь, медленно пошел к выходу. Жар волнами подкатывал к сердцу. Голова казалась непомерно тяжелой, раны болели, кровь заливала глаза. В дверях, позвякивая связкой ключей, стоял пожилой тюремщик.

— Быстрее! — пробурчал он и толкнул Алексея в спину.

Ноги подгибались и дрожали. Вот поворот налево, а там комната другого следователя, опять побои...

Тюремщик снова толкнул Алексея, и поворот миновали. Прошли несколько шагов. «Куда он меня ведет?»— подумал Алексей.

По тюремному коридору быстро шел человек в форме гауптштурмфюрера СС. Тюремщик прижал Алексея к стене, давая дорогу офицеру. В это же время навстречу вышел Пьетро Кох. Он козырнул гауптштурмфюреру и заговорил с ним по-дружески.

— Почему вы у нас? Ведь вы, кажется, на Виа Тассо?

— А мне понравилась ваша тюрьма, — с улыбкой ответил гауптштурмфюрер, — я действую на два фронта.

— Что же, поздравляю... Приехали на допрос?

— Да, надо кое-кем заняться. — Эсэсовец козырнул и пошел дальше.

Кох напряженно смотрел вслед щеголеватому эсэсовцу. Но тот, непринужденно помахивая стеком шел не оборачиваясь. Тюремщик повел Алексея дальше. Кох тихонько прищелкнул языком и зашагал, стуча каблуками.

Тюремщик ввел Алексея в какую-то комнату. Следом вошел и гауптштурмфюрер СС. Он испытующе посмотрел на Кубышкина.

— Идите, — приказал тюремщику эсэсовец и плотно закрыл за ним дверь. Потом не спеша подошел к Алексею и, оглядев его с ног до головы, стал боком.

«Ну, сейчас начнет бить», — подумал Алексей в то время, как офицер стягивал перчатки.

А тот вынул портсигар, протянул:

— Битте...

Алексей не верил своим ушам. Немец предлагал сигарету! Это что-то новое...

— Здравствуйте, — вдруг заговорил гауптштурмфюрер по-русски. — Садитесь, как надо поговорить.

Алексей смотрел на него не мигая.

— Садитесь, — повторил тот и продолжал тихо: — Вам привет от Бессонного, с виллы Тай.

Эсэсовец поднес зажженную зажигалку, Алексей прикурил, затянулся. «Провокация? — лихорадочно думал он. — Ну, это у тебя не выйдет...»

— Вы не верите мне... Это понятно, — продолжал офицер. — Но знайте, что я и этот тюремщик ваши друзья. Не показывайте виду. Я чех, но для вас я немец. Ясно? Я тоже коммунист.

Алексей внимательно слушал его и думал: «Неужели в тюрьме могут быть друзья?» Закружилась голова, он покачнулся. Откуда ему было знать, что этот смелый человек по воле партии надел ненавистный ему эсэсовский мундир, служит в гестапо. Чех по национальности, он отлично владел немецким языком и умел вести себя так, что ни одна фашистская ищейка не могла ничего заподозрить...

Время от времени гауптштурмфюрер СС и тюремщик Сперри приходили к врачу — профессору Оскару ди Фонце, у обоих «болели зубы», оба нуждались в лечении. Оскар ди Фонце работал в подпольном редакции газеты «Унита» и организовывал необходимые для партии связи. В зубоврачебном кабинете «больные» рассказывали обо всем, что узнавали о работе гестапо.

Чех напоил Алексея водой, дал десять сигарет и на прощание сказал:

— Мы будем следить за вами, поможем бежать. Но пока нужно молчать.

И крепко пожал руку.

— Вот только Галафати... — Офицер грустно покачал головой.

— Где он?

— Вы видели Коха? Так вот... Этот зверь сам взялся за Галафати. Это значит, что нашему товарищу угрожает смерть.

— И ничем нельзя помочь?

— Я пробовал... Но пока ничего не вышло. Боюсь, что Кох и обо мне уже пронюхал. Надо что-то предпринимать.

Вновь появился пожилой тюремщик. Страшно ругаясь, он повел Алексея в камеру. А у самых дверей шепнул: «Не унывать, рус», — и с силой толкнул в спину, так что Алексей чуть не упал.

Николай подбежал к нему, стараясь поддержать. Он знал, какими люди возвращаются после пытки. Но Алексей улыбнулся...

Они долго сидели обнявшись, шепотом обсуждая события сегодняшнего дня. Вспыхнула надежда, которая так нужна человеку, особенно в их положении...

Они строили планы, вспоминали прошлое. Когда у человека нет светлого настоящего, он уходит мыслями в иное время — либо в прошедшее, либо в будущее.

В тот день Николай рассказывал о себе.

— Война застала меня на полуострове Ханко. Служил я в 236-м отдельном зенитно-артиллерийском дивизионе. Друзья сделали мне там настоящую японскую татуировку: когда по утрам умывался, драконы на руках копошились, как живые. Тогда мне это нравилось, а вот сейчас... — Он взглянул на свои руки, разукрашенные тушью, и сплюнул в сторону. — Чего это я об этом? Словом, когда началась война, немцы пытались и с суши, и с моря овладеть полуостровом. Но мы каждый раз давали им по зубам.

Ханко был важным опорным пунктом на Балтике. Сто шестьдесят пять дней наш гарнизон отбивал атаки. Ох, и помолотили мы фашистов... А потом, по приказу командования, оставили Ханко. Эх!..

Первого декабря поехали в Ленинград. Не как-нибудь — на пассажирском теплоходе. Но, как назло, наскочили на мину. Что ж, водичка, конечно, не черноморская, но ничего не поделаешь — пришлось прыгать в воду, плыть. Однако не тут-то было. Наскочили на нас немецкие катера, стали вылавливать... Так я в плену оказался. Прямо из водички... А осенью прошлого года привезли вот в Рим.

Николай замолчал, задумался.

— Расскажи-ка, брат, что-нибудь еще, — попросил Алексей.

— Вот, понимаешь, какая штука: уже несколько дней у меня не выходит из головы — где я слышал про эту тюрьму? Вспоминал, вспоминал и вот, знаешь, сейчас вспомнил...

— Ну и где же ты слышал?

— Да все на том же полуострове Ханко. Подружился я там с одним уральцем. Звали его Анатолием. Хороший был парень. Грамотный, речистый.

— Почему был? Убили, что ли?

Николай немного помолчал.