Чтение онлайн

Независимо от того, как скоро будет осуществлено это царство антихриста в описании известного еврейского "банкира-интеллектуала", капиталистическая цивилизация быстро приближает планету к экологической катастрофе (потепление климата, озоновые дыры и т. п.). Мы все больше воочию убеждаемся, что не зря было сказано: "Не хлебом единым жив человек" и "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю"… Нельзя не видеть, что человеческий эгоизм, отвергнувший Божественную Истину и набирающий все более грозное техническое могущество, рано или поздно приведет к саморазрушению мира.

Вот от чего православная цивилизация предохраняла мир, много веков выполняя роль Удерживающего. Поэтому против нее, как против препятствия, всегда объединялись все апостасийные силы мирового зла. Поэтому и сейчас в России решается не только вопрос направления "экономических реформ", но и судьба мира: восстановим ли мы свою удерживающую роль.

На этом фоне приведем некоторые мысли деятелей русской эмиграции, многие из которых ранее отдали дань марксизму или западничеству, но затем сделали выводы из практического знакомства как с коммунистическим режимом, так и с капиталистическим Западом.

Какая экономическая система нужна России

Как в экономике определяющим является не «базис», а духовная «надстройка», так и главная причина краха СССР была не экономическая, а духовная. Голод стране не грозил, объем производства вдвое превышал показатели ельцинского режима, и научно-технические достижения были несомненны. Лишь ложная идеология душила жизнь и блокировала огромный трудовой потенциал народа. Эта идеология и есть причина краха. Потому что отречься от власти КПСС с такой легкостью, как в августе 1991 г., можно было, лишь давно не веря в ее "идейные ценности", что продемонстрировало и само руководство партии. Запад же на этом умело сыграл, навязав свою модель — а значит распространив на Россию и свою финансово-экономическую власть.

Избавляться от этой власти, ее долговой петли и сознательно вызванной разрухи (этим США стремились уничтожить конкурента) гораздо труднее, чем можно было бы, хотя бы по китайскому образцу, но с истинно русской идеологией, постепенно перестраивать коммунистическую экономику — в русскую.

Однако следует сразу сделать важную оговорку: в стремлении к совершенствованию общественно-экономической системы нельзя впадать в "ересь утопизма", то есть в попытку создать "рай на земле" — напоминал с. Л. Франк. Это противоречит самой природе грешного земного мира. "В состав подлинной христианской умудренности необходимо входит сознание неизбежности в мире известного минимума несовершенства и зла", — писал он, выдвигая понятие "христианского реализма" ("Свет во тьме"). Это следует отнести и к экономике.

Поэтому задачей государства не может быть установление «праведного» хозяйства; оно имеет иную цель создать человеку наиболее благоприятные условия для существования, духовного роста и для спасения к "жизни будущего века". И дело не в уровне развития экономики, а в отношении людей к ней. Служит ли она удовлетворению необходимых потребностей человека — или же человек становится винтиком экономической машины, служа ей как Молоху и утрачивая иные цели в жизни. Только с этой точки зрения следует судить о развитости экономики и о том, что в ней является действительно "непреложными законами", а что выдается за таковые для сохранения данной системы и ее правителей у руля.

Да, частная собственность неизбежна и необходима. Она представляет собой естественное продолжение духовно-телесной природы человека, который через свой труд вкладывает себя в свой дом, участок земли, мастерскую. Человеку подобает "иметь на земле некое прочное, вещественное гнездо, предоставленное ему и обеспеченное за ним, — гнездо его жизни, его любви, деторождения, труда и свободной инициативы", — писал И.А. Ильин ("Путь духовного обновления"). Передаваемая по наследству собственность есть также воплощенная связь отцов и детей (Н. Бердяев. "Философия неравенства"). Только избранным для особого призвания, апостолам, Христос советовал отречение от мирского бремени имущества — ради самоотверженного служения Богу (в этом смысл монашеского подвига). Остальным же — не отменяя заповеди "не укради! — Он заповедал сочетать владение собственностью с милосердием и щедростью. Ибо, если пользование собственностью превращается в наслаждение роскошью, самоцель или эксплуатацию ближнего это грех.

Таким образом, оправдание частной собственности на средства производства не означает оправдания ее несправедливого распределения и антиобщественного пользования ею. Она должна в законодательном порядке дополняться социальной ответственностью и, будучи частным владением, служить интересам всего общества ("функциональная собственность"). В этой связи Ильин и Франк подчеркивали, что в Евангелии порицаются не размеры имущества, а неправильное отношение человека к нему: когда служат ему, а не Богу, когда "собирают себе" земные сокровища и пребывают в них «сердцем» (Мф. 6:19–24). Грешно употреблять свои богатства не на те цели, которые угодны Богу. С другой стороны, человек может направить и свое богатство на бескорыстное служение ближнему и Богу.

Да, по тем же соображениям необходима свобода предпринимательства. Но "глубоко заблуждаются, когда утверждают, что свобода хозяйственного самоопределения есть основа всех остальных свобод личности и поэтому уничтожение ее есть гибель всех остальных видов свободы", — писал Н.О. Лосский ("Свобода и хозяйственная демократия"). Неограниченная экономическая свобода тоже может породить рабство, ибо это идеальная среда для власти сильного над слабым. Предпринимательская свобода — это «огонь», который нуждается в ограничивающей его «печи», чтобы он, разбушевавшись, не сжег дом, а мог отдавать свое тепло всем его обитателям.

Да, рынок — незаменимый естественный регулятор производства. Но надо видеть опасности самодовлеющего рынка, который подминает под себя право и политику, эксплуатирует низшие инстинкты и опошляет культуру ("массовая культура"). В рыночной системе духовные ценности особенно уязвимы именно потому, что не котируются на рынке. Не справляется рынок и с регулированием в кризисные времена. Поэтому нет ни одной страны с рыночной экономикой, где она не сочеталась бы с государственным управлением и планированием. Объем же вмешательства определяется конкретной необходимостью: так, в условиях войны и экономика США переводилась на директивные рельсы.

Лосский считал оптимальной такую экономику, когда "частный капитал, свобода организации частных промышленных предприятий и свобода труда… сохраняются, но регулируются новыми правовыми нормами и учреждениями с целью оградить рабочего от эксплуатации капиталом и обеспечить общественно полезную функцию частной собственности… Идеал хозяйственной демократии есть не социализм и не анархический капитализм, а синтез ценных положительных сторон того и другого строя". Этот синтез означает также многоукладность экономики: частный, кооперативный, общинно-муниципальный, государственный секторы и их смешанные формы.

Социальная справедливость — важное условие, предъявляемое обществом к экономической модели. Но справедливость заключается в правильном распределении прав и обязанностей, а не в непременном равенстве. Неравенство людей естественно и неизбежно по их разным природным способностям. Государство должно обеспечить лишь равенство граждан перед законом и равенство возможностей. Дальнейшее неравенство людей должно основываться на их личных качествах и личном труде, а не на привилегиях, связанных с происхождением или эксплуатацией других. Больше прав и власти означает также больше обязанностей и ответственности.