Чтение онлайн

Из всего случившегося нам в конце XX в. очевидно, что лишь восстановление традиционных принципов самодостаточной русской модели хозяйствования, хотя уже и на основе современных технологий, может вывести Россию из катастрофы. Это жизненно необходимое условие независимости от иностранной конъюнктуры и кризисов мирового рынка, которые нередко устраиваются его хозяевами искусственно. России нужны не голые «монетаристские» критерии эффективности (привязанные к колониальному доллару и "мировым ценам"), а основанные на здравом смысле с учетом всех уровней нашей жизни: оборонного, социального, экологического, культурного, нравственного и, конечно, религиозного как определяющего смысл жизни и народа, и каждого отдельного человека.

Безответственно и бессмысленно надеяться устроить экономику и общество так, будто высшей Истины не существует. Тем более опасно и недостойно человеку, наделенному свободой воли, впадать в рабскую зависимость от экономической материи или позволять кому-то через нее манипулировать собою придуманными «законами». Экономика — мощнейший инструмент формирования устоев и целей общества, и если он не служит замыслу Бога, то подпадает под власть Его противника — дьявола.

Поэтому хозяйственная деятельность человека, как и любая другая, должна быть подчинена тем духовным ценностям, которыми человек определяет смысл своей жизни. Только в этом случае экономика выполняет свое назначение: освобождает человека от материальных забот, а не порабощает ими и ради них. Если же ее смысл будет заключаться только в эгоистичном земном потреблении, то нас очень скоро ждет будущее, провозглашенное выше как "торговый строй" Ж. Аттали, а еще раньше и точнее описанное как царство антихриста в Апокалипсисе.

1995 г.

Об основах внешней политики посткоммунистической России

1998 г.

Отрывки статьи были напечатаны в журналах «Держава» (1998, с. 13) и "Национальные интересы" (1998, с. 1).

Смысл внешней политики одинаков для всех государств: защищать свои национальные интересы в окружающем мире. Но, поскольку разные интересы часто сталкиваются, необходимы нормы поведения, соблюдение которых выгодно всем народам, ибо только это обеспечивает порядок во взаимосвязанном мире.

История, однако, свидетельствует о том, что в международной политике (в том числе при толковании ее норм) всегда доминировало эгоистичное право сильного, что ранее не особенно и маскировалось. Даже западноевропейские христианские монархии действовали в других частях света как хищники, искореняя целые народы. «Прогресс» к сегодняшнему дню заключается лишь в том, что право сильного маскируется демократической риторикой, порождая лицемерные двойные стандарты. Нельзя не видеть, что в одних случаях остается безнаказанным даже нарушение резолюций Совета Безопасности ООН (осуждение турецкой оккупации Кипра, еврейской оккупации палестинских земель), а в других случаях кто-то искусственно объявляется нарушителем для коллективной расправы над ним.

Падение коммунистического лагеря и ослабление России особенно развязало руки США, положив начало таким карательным войнам, в первой из которых Ирак был намеренно спровоцирован на ввод войск в Кувейт, чтобы получить «законный» повод для разгрома непокорного иракского государства (по просьбе Израиля). Кровавое расчленение сербского народа — наиболее яркий пример, когда "мировое сообщество" действует по законам джунглей не где-нибудь, а в «цивилизованной» Европе, стаей набрасываясь на беззащитного и разрывая в клочья свои «демократические» нормы, да еще демонизируя жертву и выдавая это на телеэкранах за "миротворчество".

О войне в Ираке приведем такие признания: "Э. Глэспи, посол США в Багдаде… послушно проводила политику госдепартамента: за неделю до вторжения [Ирака] она сообщила с. Хусейну, что "у нас нет мнения относительно… ваших пограничных разногласий с Кувейтом". Затем, незадолго до того, как иракские танки двинулись в сторону Кувейта, она отправилась в отпуск… В ЦРУ, конечно же, изучали снимки со спутников, на которых были видны десятки тысяч иракских солдат на кувейтской границе"… — Выдавать это за «провал» усилий США по избежанию войны можно лишь в еврейском журнале "Страна и мир" (1991, с. 2), откуда взята цитата. Впрочем, еврейское "Новое русское слово" (11.1.1991) было более откровенным: речь шла "не о наказании, а о превентивной войне… Довод о том, что необходимо во что бы то ни стало — пусть военными средствами, если нет других — предупредить появление у Саддама ядерного оружия… активно отстаивало мощное произральское лобби в Вашингтоне".

А для демонизации сербов были использованы рекламные агентства (американское "Рудер Финн") и убийства взрывами и снайперами мирных боснийцев — с приписыванием этого сербам. Несколько офицеров войск ООН выяснили, что убийцами-провокаторами были сами боснийцы, но огласившие эти данные французские офицеры понесли взыскания. (См.: Назаров М. Уроки югославской трагедии // «Образ», М. 1995. с. 5.)

США теперь официально заявляют в своей "Стратегии национальной безопасности" ("Независимая газета", 26.10.94) о том, что еще недавно было содержанием лишь секретных меморандумов: что они отменили границу между своей внутренней и внешней политикой, рассматривая весь мир как зону своих национальных интересов с правом на любые средства для достижения своих глобальных «хороших» целей, вплоть до одностороннего применения оружия против «плохих» государств.

Однако многие российские деятели, как бывшие коммунистические, так и антикоммунистические вожди, все еще наивно заклинают Запад, что расширением НАТО он "действует себе во вред"; "Запад все еще не понял, что мир стал другим", — старается увещевать НАТО обманутый американцами Горбачев (они ему "твердо обещали", что после ухода СССР из Германии и Восточной Европы расширения НАТО не будет…)… В отличие от него А.И. Солженицын (который в свое время надеялся, что США могут бороться против коммунизма, а не против России) теперь резко порицает циничный двойной стандарт "мирового демократического сообщества" ("Лицемерие на исходе века" // "Общая газета", 14–20.8.97). Но в виде спасительного рецепта он все еще (как в 1970-е гг.) призывает народы к "всеобщему покаянию, начиная с себя"; он все еще не понял, что главные виновники всех бедствий XX в. не способны к этому и привыкли лишь требовать покаяния от своих жертв.

Да и если каяться России, "начиная с себя", — то кому, перед кем и в чем? Скажем, вот Ельцин от имени России покаялся перед поляками в коммунистических преступлениях, — но лучше бы он сделал это лично от себя (будучи одним из вождей КПСС), потому что вряд ли уместно русскому народу взваливать на себя вину интернационалистов-большевиков, от которых более всего пострадали именно русские. (Русских трупов и в Катынском лесу было больше всех, да только при раскопках немцы их не считали, поскольку нужны были именно польские…) При этом мы не услышали ответного покаяния от поляков — за расчетливое предательство Пилсудским армии Врангеля, за жестокое преследование Православия на белорусских и малороссийских территориях, полученных тогда по сговору с теми же большевиками…

К чему приведет такое одностороннее русское покаяние — в том числе перед потомками еврейских комиссаров, латышских стрелков или чешских легионеров (предавших адмирала Колчака и ограбивших его армию с поощрения союзников России по Антанте), — если им подобный шаг даже в голову не приходит? А в чем мы должны каяться перед главными требователями нашего покаяния — Америкой и "мировой закулисой", которая была инициатором всех катаклизмов XX в., включая разрушение России и захват власти большевиками?

Поэтому русскому народу надо каяться не перед другими народами и не в империализме или "русском коммунизме", к чему нас принуждает "мировая закулиса", стремясь тем самым затушевать свои преступления перед человечеством. Покаяться нам следует перед Богом в измене своему православному призванию, важному для всего человечества. Из этой нашей вины и вытекают все возможные прегрешения перед окружающим миром, которые были от нашего имени нанесены ему нашими поработителями.

Но из этого же следует наше непримиримое отношение к "мировой закулисе": в отличие от прощения христианином своих личных врагов, христианство не предусматривает такого смирения или покаяния перед богоборческими силами зла. От нас требуется осознать, что в земном мире есть именно неискоренимое зло, не способное изменить свою сущность, которое требует от нас сопротивления ему.