Чтение онлайн

— Он представился, пожал мне руку, явно не удивившись её температуре, и сказал: «Карлайл Каллен? Я слышал о вас». А потом добавил настолько тихо, что человек бы наверняка не услышал, при этом смотря мне в глаза: «Смею надеяться, что вы и ваша семья не доставите неприятностей».

— Он знает… — тихо проговорила Розали, — человек знает о нас…

— Человек? — мрачно усмехнулся Джаспер. — Я так не думаю…

С мыслями брата я был согласен. Да, отсутствие страха перед нами у дочки шерифа можно было бы списать на психическое отклонение — встречались люди, у которых инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь. Даже блокирование наших даров могло быть просто индивидуальной особенностью. Если бы не запах… Да, каждый человек пахнет по-своему, для нас, вампиров, не существует двух одинаковых, так же, как не существует двух одинаковых отпечатков пальцев. Но у всех них общее одно — любой из них вызывает пожар в горле, заставляет просыпаться в нас ту часть, которая не имеет ничего общего с человеческим. Голодного зверя, способного думать лишь об одном — вкусной, питательной крови, текущей в жилах обладателя запаха, о том, как она течёт в глотку, туша пламя в ней. Мы можем контролировать эту часть при наличии силы воли и долгих тренировках, но это не отменяет того, что даже самый непривлекательный человеческий запах (больного какой-то тяжёлой болезнью, к примеру), заставляет нашего внутреннего зверя рваться к желанной жидкости. Но этого не происходило, когда мы чувствовали запах других вампиров, а также своих давних знакомых — квилетских оборотней, договор о ненападении с которыми мы заключили ещё в прошлый приезд сюда. А от Вольтури мы знали, что так называемые Дети Луны, которые были ими истреблены — оборотни, зависящие от фаз луны, и превращающиеся в жуткую смесь волка и человека, не помнящую себя и ведомую только голодом, как наши «новорожденные», тоже не вызывали у нас желания выпить их. Из этого следовало, что запах, не вызывающий жажды, не может принадлежать человеку. Не говоря уж о том, что он сам по себе кардинально отличается от человеческого…

— Что ты хочешь этим сказать? — Роуз не слышала запаха Изабеллы, как мы с братом, так что она не вполне уловила, с чего такие выводы. Я озвучил остальным наши с братом соображения.

— Хм… ваши доводы выглядят вполне логичными, — задумчиво протянул отец. — Если мы и оборотни уже очень долгое время существуем втайне от людей, почему бы не быть ещё кому-то, кто поступает так же?

— Вопрос только в том, кто эти «кто-то»? — озвучила общий вопрос до этого молчавшая Эсми.

— А главное, чего от них ожидать? — всё так же мрачно изрёк Джас.

— Да ладно тебе, братец! — усмехнулся Эмм. — Ты думаешь, мы их не сделаем, если дело дойдёт до драки? Их же всёго двое, к тому же одна из этих двоих — хрупкая девчонка!

— Мы ничего о них не знаем, братец! — процедил Джаспер. — Они могут быть слабее нас, а могут — и намного сильней! Никогда нельзя недооценивать противника, даже если этот противник только теоретический!

— Эммет, Джаспер, успокойтесь, — спокойно, но с намёком на строгость произнёс Карлайл. Наш отец всегда был необычайно неагрессивен — не то, что по вампирским, а даже по человеческим меркам. Его спокойный и добрый нрав служил примером всем нам, он был для нас не только (хоть и в основном) заботливым отцом, но и лидером, чьё слово было решающим. Тем не менее, он давал нам самим принимать решения в большинстве вопросов, редко пользуясь своим авторитетом напрямую. — Я не заметил в поведении шерифа Свона ничего, кроме некоторой настороженности, а его слова явно говорят о том, что без причины он конфликтовать не намерен. Если предположение, что он знает о нашей сущности, верно, то под «неприятностями» шериф наверняка имел в виду возможную угрозу жителям города с нашей стороны, что ещё больше похоже на правду, учитывая его профессию.

— А его фраза о том, что он слышал о тебе, думаю, означает, что он знает о нашем способе питания, — развил мысль отца я.

— Похоже на то, — кивнул он в ответ.

— И каковы же будут наши действия? — уточнила Розали. — Элис, ты видишь что-нибудь?

— Всё так же… — удручённо покачала головой провидица, — я вижу нас в разных вариантах, но все они, раньше или позже, начинают терять чёткость, и я ничего разобрать не могу.

— Значит, мы должны выяснить о них всё, что сможем. Для начала неплохо бы разузнать, что думают о них жители этого городка, — Джас посмотрел на меня, я кивнул. — Слухи, сплетни и так далее. Вряд ли мы узнаем что-то действительно полезное… но всё ж лучше, чем ничего.

— Решено! — подвёл итог Карлайл. — Попытаемся собрать побольше информации, но осторожно. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания и особенно — провоцировать их.

Я внутренне усмехнулся. Мой дар, уже в который раз, сослужит нам хорошую службу. Были моменты, когда я бы с радостью от него избавился, но сейчас точно не один из них. Кажется, совсем недавно моё существование представлялось мне донельзя скучным? Что ж, скука кончилась, хоть я пока и не знаю, стоит ли этому радоваться…

Эммет

Шёл пятый день с момента нашего приезда в Форкс, была пятница. По настоянию Рози мы пошли в одиннадцатый класс, а не в восьмой. Я несказанно обрадовался этой новости!

Когда мы переезжали, мне казалось, что нам снова предстоит довольно скучное существование, и мне придётся прилагать немало усилий, чтобы расшевелить своих дорогих родственничков, которые частенько начинали хандрить по поводу и без (особенно старше-младший братец-телепат Эдди, у которого хандра — второе имя). Вот только в первый же день в школе мы все расшевелились совершенно без моего участия…

Причиной расшевеления являлись Изабелла Свон и её отец-шериф. Что же в них могло заставить нас шевелить мозгами и булками? А то, что людьми эти двое, по всей видимости, не являлись. Так же, как и вампирами или оборотнями… по крайней мере, подобными тем, что были из племени Квилетов.

Начать хотя бы с запаха, которому ни один из нас не смог подобрать сравнение, и при этом их обладателям совершенно не хотелось вцепиться в глотку, даже с трудом контролирующему себя в этом смысле братцу Джасу. Кроме того, они совершенно не боялись нас: Эдди пробовал даже специально воздействовать на инстинкты Изабеллы, как это умел делать с людьми каждый из нас, но добился своими потугами лишь лёгкого удивления со стороны девушки, но никак не страха.

Потом, она так странно смотрит на нас, будто на подопытных. Аж передергивает от этого взгляда. Через некоторое время мы убедились, что такое внимание Изабелла уделяет только нашей семье.

И самое главное — все три наших великих таланта жёстко обломались с обоими! Эдвард так и не смог услышать ни одной мысли Изабеллы, и это его жутко раздражало, а меня, в свою очередь, забавляло. Джаспер не чувствовал её эмоций (и вообще, весь его вид был, как у скрученной пружины — того и гляди, распрямится, и тогда держитесь те, кого он посчитал угрозой!). Элис так и не видела ничего чётко, а поблизости от Изабеллы её дар вообще напрочь отключался, и первая по этому поводу имела вид весьма удручённый. То же самое и с её отцом — коротышка и Эдди как-то заехали к Карлайлу в больницу, а шериф там был в это время по работе — обломались оба с ним точно так же, как и с дочуркой. Моя Рози тоже была сама не своя, а как-то раз ни с того ни с сего сказала мне, что ей совсем не хочется снова переезжать. Хотя лично я пока достаточных поводов для смены дислокации не видел. Мы разберёмся со всем и со всеми, разве когда-то бывало иначе?

Выяснили мы о нашей таинственной парочке не слишком много, а полезного — почти ничего. Некий Чарли Свон приехал сюда около двадцати лет назад. Устроился работать в полицейский участок. Начал встречаться с местной девушкой, вскоре они поженились. Примерно через год у них родилась дочь, Изабелла. Потом молодая пара рассталась, и в течение нескольких лет у них происходили какие-то странные перемещения дочери от одного к другому (подробностей никто то ли не знал, то ли не помнил за давностью событий), после чего Изабелла в итоге осталась жить с отцом.

К шерифу в городке относились, судя по сведениям Карлайла, полученным от его коллег и пациентов, уважительно — с тех пор, как его назначили на этот пост, преступность в округе была практически нулевая. В библиотеке мы нашли несколько старых газетных вырезок, где повествовалось о тройке случаев, когда шериф задерживал особо опасных преступников практически в одиночку.

А вот с Изабеллой была совершенно иная ситуация. В школе она была абсолютной парией. Не общалась ни с кем вообще, кроме ответов на уроках. Вернее, с ней никто не общался: для большинства учеников она была пустым местом, а для нескольких отдельных индивидов — «девочкой для битья». Не в буквальном смысле, конечно, но они регулярно её пытаются толкать, шпынять. А вот реакция девушки на это была безразличной. Ее толкнут, рассыплют учебники и принадлежности, а она вздохнет так тихо, что слышим только мы, обойдет обидчика, соберет вещи и пойдет дальше. Видимо, по этой причине чаще всего в разговорах и мыслях учеников ее фамилия звучит с прилагательным «малахольная». Жаль, Джаспер не чувствует ее эмоций, было бы интересно узнать, такая ли она на самом деле «малахольная», или это просто маска. Довольно странно всё это, она ведь очень красивая, почему к ней так относятся? За ней должны бегать все мальчики, ей должны завидовать все девочки, но ее только пытаются унизить и задеть. Что же такое с ней раньше было? Правду сказать, в её отношении у меня пару раз возникло сочувствие. Если бы она только так на нас не пялилась…

— Эти гляделки уже начинают меня выматывать… — пожаловалась моя крошка на ленче.

— Меня тоже, — поддержала её Элис, — а ещё эти помехи в видениях… кажется, я скоро стану ещё уникальней среди нам подобных, потому что у меня, впервые за нашу историю, начинается что-то вроде мигрени… спасибо, Джас, — она тепло посмотрела на мужа, который, очевидно, повоздействовал на провидицу своим даром.

Эд в это время в который раз сверлил взглядом Свон, а она разглядывала его. Я сидел так, что видел напряжённое выражение его лица. Внезапно, на долю секунды на нём проступила откровенная злоба, а кулаки сжались так, что я отчётливо уловил хруст кожи под впившимися в ладони ногтями. Затем братец резко отвернулся к нам и разжал их, а лицо снова стало просто напряжённым. Но самое интересное — на другом конце зала Изабелла потупила взгляд в стол и перестала на нас зырить! Всё произошедшее заметили и остальные за нашим столиком.