Чтение онлайн

Раньше мы уже говорили, что надписи на представлявшем Исиду камне Джона Ди именовали её матерью богов (mère des dieux). Но так же называли Рею или Кибелу. Исида и Кибела столь схожи, что мы склонны рассматривать их как две персонификации одного и того же начала. Шарль Венсан подтверждает эту точку зрения, описывая барельеф с Кибелой, на протяжении многих веков украшавший наружную стену приходской церкви в Пенне (деп. Буш-дю-Рон). Под барельефом красовалась надпись Matri Deum. «Этот любопытный фрагмент исчез лишь около 1610 г., — пишет Венсан, — но он запечатлён в „Сборнике“ Гроссона (с. 20)». Налицо удивительная аналогия с герметизмом. В Пессинунте, во Фригии, Кибелу почитали в виде чёрного камня, который, как утверждалось, упал с небес. Фидий изобразил богиню на троне между двумя львами, на голове у неё золотая корона с ниспадающим покрывалом. На некоторых изображениях Кибела одной рукой как бы отстраняет покрывало, держа в другой руке ключ. Исида, Церера и Кибела — словно три лица под одним покрывалом.

Покончив с предварительными замечаниями, предпримем теперь герметическое исследование собора, взяв в качестве образца столичный христианский храм — собор Нотр-Дам де Пари.

Задача, что и говорить, не из лёгких. Наше время — не время мессира Бернарда, графа Тревизанского(38), не время Захария(39) или Фламеля. Годы не пощадили здания, ветер и дождь избороздили его стены глубокими трещинами, однако всё это не идёт ни в какое сравнение с губительными последствиями человеческого безумия. Свой отпечаток — прискорбное свидетельство плебейского гнева — наложили революции. Враг всего прекрасного, вандализм насытил свою ярость, нанеся собору ужасные повреждения, да и реставраторы, пусть из самых лучших побуждений, не всегда сохраняли то, до чего не смогли добраться разрушители.

Некогда к этому великолепному собору вела лестница из одиннадцати ступенек. Отделённый лишь узкой папертью от деревянных домов с их выступающими островерхими крышами, собор, вовсе не будучи массивным, сразу привлекал взор изяществом и дерзостью линий. Сегодня собор осел, и вокруг него образовалось открытое пространство. Поэтому теперь он кажется более громоздким — это впечатление ещё больше усиливается тем, что его портики, колонны и контрфорсы опираются непосредственно на грунт. Земля постепенно засыпала ступени, и те в конце концов совсем исчезли из вида.

В центре пространства, ограниченного с одной стороны величественной базиликой, а с другой — живописным скоплением небольших особняков, украшенных шпицами, гребнями, флюгерами, прореженных ярко раскрашенными магазинами с резными балками и шутовскими вывесками, — особняков с нишами в углах, где красуются Мадонны и святые, с башенками, конусообразными сторожевыми вышками, навесными бойницами по углам, — так вот, посреди этого самого пространства стояла высокая и узкая каменная фигура с книгой в одной руке и со змеёй — в другой. Эта статуя составляла единое целое с монументальным фонтаном, на котором было начертано следующее двустишие:

В народе статую звали господином Легри (Monsieur Legris) (40) или Продавцом огня (Vendeur de gris), а также Великим Постником (Grand Jeûneur) или Постником Нотр-Дама (Jeûneur de Notre-Dame).

Множество разноречивых толкований было дано этим странным именам, да и саму фигуру специалисты ни с кем не могли отождествить. Лучшее объяснение предложил Амеде де Понтьё [44] оно кажется нам тем более достойным внимания, что автор отнюдь не алхимик и рассуждает без предвзятости.

«Перед этим храмом, — говорит он о соборе Нотр-Дам де Пари, — высится обезображенный временем священный монолит. Древние называли его Фебигеном (Phœbigène) [45] , сыном Аполлона. Народ нарёк его впоследствии Мастер Пьер (Maître Pierre, т. е. камень), разумея главный Камень, Госпожу Петру (Pierre maîtresse) или камень власти (pierre de pouvoir) [46] ; он именовался также господином Легри (гри означало огонь, отсюда feu grisou, блуждающий огонёк)».

Одни в искажённой фигуре видели Эскулапа либо Меркурия, или бога Терма XXV [47] , другие считали, что это Аршамбо, мажордом при Хлодвиге II (Аршамбо дал деньги на сооружение центральной больницы города), третьи различали в монолите черты Гильома Парижского, возведшего эту статую в одно время с порталом собора Нотр-Дам де Пари. Аббат Лебёф отождествлял статую с образом Иисуса Христа, а кое-кто видел в ней фигуру святой Женевьевы, покровительницы Парижа.

Статую убрали в 1748 г., когда расширяли площадь перед собором.

Примерно тогда же капитул собора получил распоряжение удалить статую святого Христофора. Серого цвета великан стоял у первой колонны справа от входа в неф. Статую воздвиг в 1413 г. Антуан Дезэссар, камергер короля Карла VI. Святого Христофора хотели убрать ещё в 1772 г., однако этому решительно воспротивился тогдашний архиепископ Парижа Кристоф де Бомон(41). Лишь после смерти архиепископа в 1781 г. статую вытащили из собора и разбили. В соборе Нотр-Дам де Амьен славный христианский великан с Младенцем Иисусом на руках сохранился, но лишь благодаря тому, что составлял единое целое со стеной — святой изображён на барельефе. В севильском соборе огромный святой Христофор нарисован на стене. Изображение этого святого в церкви Сен-Жак-ля-Бушри утрачено вместе со зданием, а прекрасная статуя в осерском соборе, датируемая 1539 г., была по особому распоряжению разбита в 1768 г., всего за несколько лет до парижских событий.

Разумеется, для подобных действий нужна веская причина. Мы считаем, что таковой не было. Дело тут в символическом смысле легенды, получившем ёмкое и чрезвычайно доступное выражение в изобразительном искусстве. Христофор, чьё первоначальное имя — Офферус — приводит Иаков Варагинский (Жак де Воражен)(42), для большинства означает несущий Христа (от греч. Χρίστοφόρος); однако фонетическая кабала раскрывает другое значение, согласующееся с герметической наукой. Имя «Христофор» заменило Хрисофор — несущий золото (т. е. золотоносный, греч. Χρυσοφόρος). В результате проясняется важное символическое значение образа святого Христофора. Это иероглиф солнечной серы (ИисусаXXVI), или рождающегося золота, которое всплывает на меркуриальных волнах (ondes mercurielles) и благодаря собственной энергии Меркурия приобретает степень могущества, свойственную Эликсиру. По Аристотелю, символический цвет Меркурия (ртути) — серый или фиолетовый, отсюда понятно, почему так окрашены статуи святого Христофора. В кабинете эстампов Национальной библиотеки сохранилось несколько старых гравюр, на которых изображён великан. Они выполнены коричневым цветом (bistre) без растушёвки. Самая старая датируется 1418 г.

Гигантскую статую святого Христофора ещё можно увидеть в Рокамадуре (деп. Ло) на площади перед церковью Сен-Мишель. У ног святого стоит старый кованый сундук, над которым в камень вбит грубый обломок меча на цепи. Легенда гласит, что это обломок знаменитого Дюрандаля, меча, который в Ронсевальском ущелье разбил о камень рыцарь Карла Великого Роланд. Как бы то ни было, истинное значение этих атрибутов вырисовывается достаточно ясно. Меч, разбивающий камень, жезл, которым Моисей, чтобы добыть воду, ударяет по скале в Хориве, скипетр богини Реи, которым она бьёт по горе Диндим, копьё Аталанты — все эти предметы указывают на сокровенную материю (matière cachée) Философов, его естество символизирует святой Христофор, а конечный результат изменений вещества — кованый сундук.

К сожалению, мы не можем сказать ничего больше об этом удивительном символе, которому в готических соборах уделялось почётное место. До наших дней не дошло точных подробных описаний этих гигантских фигур и этих в высшей степени содержательных сцен, без видимой на то причины уничтоженных пошлой эпохой, эпохой упадка.

Особенно пагубным для готического искусства оказался XVIII в. с его аристократизмом, остроумием, придворными аббатами, напудренными маркизами, дворянами в париках — благословенное время для учителей танцев, сочинителей мадригалов, для пастушек Ватто. Блестящий и извращённый век легкомыслия и жеманства, коему было суждено захлебнуться в собственной крови.