Чтение онлайн

Кит честь знал: умял половину и решительно отодвинул банку:

– Всё! Это Коляну… ему витамины нужны.

– Ну?! – вскинул брови Петр Андреевич.

– Ну да… чтобы потомки крепче были.

– С тобой, праправнук, не поспоришь, - оценил прапрадед точный расчет потомка. – Слышь, сын, налетай. А мы с Никитой Андреичем пока делом займемся.

Он тяжело поднялся из-за стола и пошел в другую комнату, жестом предупредив Кита, чтобы за ним не ходил.

Там он возился минут пять, словно что-то на ощупь разыскивал или доставал из каких-то тайников, потому как там тяжело двигалось, а потом постукивало и захлопывалось… Тем временем, Кит запивал холодным чаем изжогу и старался не смотреть, как его прадед по-собачьи смачно уплетает тушенку, скребя вилкой по стенкам консервной банки.

Петр Андреевич вернулся, остановился на пару мгновений, взглянул коротко и строго на обоих своих потомков – ближнего и дальнего – и пошел к сундуку. Он передвинул свечу на середину, грозно сел и поманил к себе Кита.

– Садись, - сказал он Киту, когда тот подошел.

Кит аккуратно сел по другую сторону огня.

– Ну… доставай, - почти торжественно сказал прапрадед.

– Что?! – не понял Кит.

Предок посмотрел на Кита совсем строго. И Кит тут же уразумел: прапрадед знает, что за штуку волей или неволей привез с собой праправнук. Но откуда он это знает?!

Вопрос застрял в горле, и Кит молча достал из внутреннего кармана джинсовой куртки обе половины таинственного браслета, по семейной легенде созданного тем самым предком Кита, который теперь так вот просто сидел рядом с ним, по ту сторону огонька свечи…

– Он самый! Сходится! – явно подавляя волнение, проговорил Петр Андреевич.

– Бать! Мне можно посмотреть? – чуть не захныкал Коля Демидов.

– Оттуда смотри! – отрезал его батя. – А то еще башку оторвет… и не будет у тебя никаких потомков.

И хитро подмигнул Киту.

– А вы как же? – смекнул Коля.

Петр Андреевич ответил сыну так, что тот только рот разинул и оцепенел:

– А нам уже не страшно. Мы тут как в танке…

И тут же велел Киту:

– Надевай… Знаешь как?

– Знаю, - кивнул Кит и произвел с браслетом соответствующую манипуляцию – так, чтобы все-таки Коляну видно было.

– Не сильно работает, да? – по-деловому спросил Петр Андреевич.

– На мне, вообще, никак… - честно признался Кит и как бы в доказательство повертел рукой.
– А у папани очень даже не слабо.

– Значит, у папани твоего, художника, работает, - вздохнув взволнованно, проговорил Петр Андреевич и прищурился. – Но у него тоже не в полную силу. Так, побаловаться только, да?

– Ну, как сказать…

Вообще-то, Киту стало обидно за папу: тот ведь уже раз так «побаловался», что весь мир спас, отогнав прочь подземный флот маркшейдера Вольфа… того самого, великого и ужасного Максимилиана Вольфа, который, кстати, должен был приходиться и самому Петру Андреевичу чуть ли не дедом… если, вообще, не отцом! До Кита это только сейчас дошло – и он забыл про всякие обиды. Ведь получалось, что Демидовы – это какая-то «левая» фамилия… и Петр Андреевич должен скрывать жгучую тайну своего происхождения, ведь тот самый маркшейдер Вольф маячит у него прямо за плечами… И это значит… А вдруг Петр Андреевич на самом деле на стороне Вольфа. И Кит оцепенел, не зная, что и подумать!

– Так и скажи, - весомо проговорил Петр Андреевич и…

…и достал из внутреннего кармана пиджака… что?! Точно такие же половины браслета.

Киту совсем жутко стало.

– Это ведь тот же… - выдавил он из себя. – То есть вот этот же, да?

– Точно! – кивнул Петр Андреевич. – Я свою работу за версту узнаю. Другого я не делал.

– Так ведь так нельзя! – простонал Кит, ужасаясь даже не представимым последствиям того, что в одной точке пространства-времени один предмет встретится с собой же, привезенным из будущего.

Петр Андреевич снова вздохнул глубоко и задержал дыхание… а потом шумно выдохнул и покачал головой.

– Когда нельзя, но очень нужно, то можно, - вывел грандиозный вселенский закон Петр Андреевич Демидов. – У нас сейчас исключительное чрезвычайное положение. Меня предупредили, что от этого конец света не случится. Потом-то, в свое время, он, конечно, случится. Но не сейчас. Так что ты не трусь, знай. Считай, это нарочно в разных временах такое предостережение распространяли про то, что нельзя…

– Это те, которые за вами приходили? – рискнул нажать Кит.

– Не за мной, а ко мне, - подняв указательный палец, строго и веско уточнил Петр Андреевич и сверкнул глазами. – Ты особой разницы не видишь, а для нас она есть. И очень большая… Давай руку.

Кит протянул через огонек свечи левую пуку, на запястье которой красовался вроде бы ни чем не примечательный браслетик свинцового оттенка.

Петр Андреевич примерился: одну половинку своего – вроде как «первого» - браслета он поднял над рукой Кита, а другую стал подводить снизу, будто хотел сличить эти половинки с теми, что уже были соединены на руке Никиты.

– Закрой-ка гляделки на всякий случай, - хрипло велел прапрадед и бросил сыну, так и сидевшему у стола: – Тебя тоже касается. Закрой глаза!

Кит повиновался… Несколько мгновений он пробыл в полной тьме и неизвестности.

И вдруг как полыхнет! Как обдаст лицо жаром… И тут же словно раскаленными щипцами схватило запястье! Кит так сразу и вспомнил те жуткие щипцы, что остались на крыше. Он вскрикнул и отдернул руку.

– Село! – услышал он радостный и взволнованный, опять же, с прокуренной хрипотцою, шепот прапрадеда. – Теперь гляди.

Кит открыл глаза. Запястье еще пощипывало, но боль от ожога быстро затихала…

Она, боль, словно проникала в глубину запястья, остывая и щекоча саму кость. А никакого браслета на руке не осталось! На его месте виднелся только красноватый ободок. И он щипал.

– А где… - недоуменно пробормотал Кит.

Вид Петра Андреевича – лицо его и не только – поразили Кита. Лицо прапрадеда краснело так же, как и обод ожога на руке Кита, лоб весь был усеян крупными каплями пота. Одна капля, собирая по пути другие, уже катилась к переносице, а еще одна, поблескивая, - по виску. И весь Петр Андреевич как бы подрагивал вместе с пламенем свечи.

– Ловкость рук и никакого мошенничества! – отчаянно весело, как сапер на минном поле, смахивающий с мины остатки земли и пошучивающий сам с собою, проговорил Петр Андреевич, показал и потер руки.

Руки его тоже подрагивали.

– Он теперь внутри… в тебе… в руке твоей. Я в институтах не учился, я ученых объяснений этих чудес в решете не знаю. Мне говорили… про какую-то «чёрную дыру». Вот это и есть вроде того: при соединении одного и того же предмета из разных времен… да не простой болванки, а вот такого, какой сделал я… всё его вещество устремляется к центру, в точку… и там преображается, что ли… Я-то что, я ведь простым пролетарием на фабрике патефонных игл честно тружусь… Еще до революции пацаном начинал. И вон как с Гражданской без важной части тела вернулся, так туда же…