Чтение онлайн

Если папа и не был уникальным сборщиком миров, то все же, без сомнения, его нужно было признать великим и ужасным сборщиком интересной жизни!

– Но смотри, факир, если ее там нет…

Кит выпалил было «ЕСТЬ!», но вдруг как-то замер и привычным образом похолодел под ярким летним солнцем. А что если и вправду нет!

– …весь наш цирк обанкротится, – закончил папа мысль и постучал пальцем по капоту.

Вдруг из-под него донесся странный звук – будто звякнул маленький гонг.

Папа не удивился, а просто заинтересованно склонил голову на бок и спросил сына:

– Это что? «Войдите»? Или «Занято»?

– А давай посмотрим, па, - с замиранием сердца предложил Кит.

Оба вместе вынули чемодан и поставили его посредине поляны.

– Что вы там делаете, мальчики? – донесся из машины сонный, уставший голос мамы.

– Теперь ты будешь ловить! – шепнул папа Киту и крикнул: - Светик, выйди, пожалуйста, на минутку. Подыши. А то бледная очень.

Мама зашевелилась на сиденье, вылезла из машины и нетвердой походкой двинулась к своим мальчикам, щурясь от солнца и безоружно улыбаясь.

– Что вы тут затеяли, мальчики? – немного удивленно, но от усталости смиренно вопросила она, увидев свой большущий чемодан в центре полянки. – У вас вид, как у вокзальных воров, прихвативших чемоданчик. Чего это вы?

– Скажем маме всё, как есть? – громко и как можно более весело спросил папа у Кита.

– Всё, как есть, - утвердил Кит.

– Как на духу?

– Как на духу!

– Фотография у тебя? – уверенно спросил папа.

– У меня, - схватился Кит за грудь.

– Покажи маме.

Кит торжественно вынул голограмму и протянул маме Свете.

Мама Света взяла – и сразу удивилась. Но, как и предполагалось, удивилась не сильно:

– О, какая качественная голограмма! И девочка интересная. Кто это?

– Кит, это должен сказать ты, - твердо скомандовал папа.

– Мама, знаешь, у меня нашлась сестрёнка, - с места в карьер рванул Кит и краем глаза поймал реакцию папы: «Молодца!». – Не совсем, типа, родная, но всё же…

И стал тормозить.

– Что значит «сестрёнка не совсем родная»? Что за термин такой? – недоуменно пробормотала мама, опять же, по плану, не впадая в шок.

Кит понял, что ему больше сказать нечего… и что надо вызывать на помощь баллистическую ракету класса Земля-Вселенная.

– Ань, выходи, а! – позвал он громко…

…и пережил секунду ужаса-ужаса-ужаса, успев представить себе фиаско и убийственную тишину в зале.

Скромный выход напоминал бы появление нелегального мигранта, пробравшегося в чужую страну контрабандой… Наверно, Анна понимала это, хотя, конечно, в каких-то иных, недоступных нашему пониманию образах.

БАХ!

Вспышка сверхновой! Порыв теплого воздуха. Разлетающиеся, как конфетти, по всей поляне мамины шмотки. Маленькая, фантастически красивая радуга… а в ней, стоя на дне распахнувшегося, как волшебная шкатулка, маминого чемодана, восстала она… Словно пеннорожденная Афродита… Но, по счастью, не обнаженная, как на картине Боттичелли, а скромно приодетая в светленький летний сарафанчик с мелким цветочным узором (незабудки и дикие гвоздички) – точно такой же, как у мамы, только на несколько размеров меньше…

Кит мог поклясться, что увидел даже зажившую ссадину на ее коленке.

– Здравствуйте, Светлана Дмитриевна. – Голосок, как тот гонг-колокольчик. – Извините за неожиданное вторжение…

И вдруг она замолкла и умоляюще посмотрела на Кита, зовя его на помощь.

– Мальчики… что это за чудесный фокус такой? – робко спросила мама своих мальчиков, явно не веря своим глазам. – Откуда она…

– Лови! – закричал папа, хотя стоял рядом с мамой…

Но самое удивительное, что успел подхватить маму не он… Десятой долей секунды спустя мама повисла в свежем воздухе лесной полянки над руками так же невесомо воспарившей Охотницы За Мирами.

– Я бы много отдал за то, чтобы вот так носить на руках нашу маму, - невозмутимо заметил папа…

…и протянул дочке Ане пузырёк с нашатыркой.

Кит переглянулся с сестрёнкой. Озорно сверкнули ее вишенки-угольки…

В этот миг Кит внутренним взором увидел всех, всю свою команду – и княжну Лизу, потихоньку оживающую в больнице Склифосовского, и сестренку Аню … как она недавно таилась в мамином чемодане… и князя Георгия, гордо стоящего на капитанском мостике «Лебедя», что курсирует где-то, по волнам белоснежных облаков… и Александра Македонского, пронзающего подземную магму своим полководческим взором.

Картина была такой сверхпространственной и яркой, что Кит испугался: так, сверхчувственно, он видел свою родную вселенную, только когда побывал на том свете… Но здесь ослепительно светило и крепко пригревало летнее солнце, пахло травой и лесом, доносился гул шоссе.

В этом времени, родном веке Кита, дедушка Вольф предрекал ему передышку – года на два… Вроде как переменку перед новым трудным уроком. Нет уж! Никакой переменки не предвидится, не то, что каникул! И вообще, в войне Добра со Злом перемирий не бывает.