Тайна старинной миниатюры
Шрифт:
Тот раздраженно выдавил из себя тираду и показал на дверь. Густав двинулся было к выходу, но потом снова повернулся к трактирщику.
– Исаак Оливер… художник… – юноша вытащил миниатюру с изображением Одетт. – Исаак Оливер, он рисует вот такие миниатюры. Где живет этот человек? Вот адрес…
Трактирщик приостановился и, кажется, на этот раз что-то понял. Взяв из рук Густава бумагу с адресом, он попробовал ее прочесть. Взяв кусочек угля, трактирщик нарисовал на обороте бумаги план, обозначив крестиком место, где стоял дом Исаака Оливера. Получалось не так и далеко. И идти надо почти не сворачивая. Приободрившись, Густав отправился в путь.
Вот, кажется, и нужный дом. Выглядит неплохо. Большое строение, сразу видно, что хозяин не привык гроши считать. Густав решительно постучал в дверь. И не один раз. Наконец из-за двери раздался окрик. Конечно же, на непонятном ему английском, но, судя по тону, по-французски это бы звучало так: «И кого это черти так поздно принесли?»
– Мне нужен Исаак Оливер. Я приехал из Руана, от мэтра Рено, художника! – громко заорал по-французски Густав. Он понял, что за дверью такого богатого дома стоит, скорее всего, слуга, который вряд ли его поймет. А вот Исаак, который знает французский, обязательно поймет, значит нужно сказать так, чтобы тот мог услышать. Его догадка оказалась верной.
Наверху распахнулось окно, и оттуда высунулась голова в ночном колпаке.
– Эй, кто это там упоминает Руан и Жака Рено?
– Это я, Густав Даниэльсон, его ученик! У меня для вас письмо от него! – в ответ воцарилось молчание, а потом недовольный голос произнес:
– Ладно, заходи! – после этих слов Исаак Оливер дал какое-то распоряжение слуге.
Густава провели в богато убранную комнату: комод, шкаф, стол из резного черного дерева, удобные кресла – ничего общего с простотой дома мэтра Рено. А ведь тот был не последним в Руане живописцем. Вот что значит писать портреты королевских особ. Это тебе не вывеску для трактира «Золотой гусь» рисовать!
Хозяин дома встретил его в теплом халате.
– Ну что ж, давай письмо, – пророкотал Исаак на хорошем французском.
Сев в кресло и придвинув поближе свечу, он внимательно прочел рекомендательное письмо несколько раз. Некоторое время Исаак Оливер сидел молча и недовольно хмурил брови.
– И как поживает старина Рено? – спросил Оливер. Было видно, что он еще не принял решения, поэтому просто оттягивает время.
Густав мог бы соврать, придумать какуюнибудь историю, но он слишком устал, поэтому ответил просто:
– Мэтр Рено умер. Это письмо он написал перед смертью, – произнеся эти слова, Густав осознал, что сейчас может снова оказаться на улице. Старый друг мертв, значит, не может быть и никаких обязательств. Но, видно, фортуна решила немного побаловать юного художника.
– Что ж, все мы не вечны! – вздохнул Исаак и потер в раздумье лоб. – Я пока еще не решил, что мне с тобой делать. У меня есть сыновья. Они мои главные помощники и ученики, поэтому я не нуждаюсь в подмастерьях. Но и прогнать тебя не могу в память о старом друге… Поживи у меня какое-то время, поработай рядом со мной. Я же попробую поговорить с Хиллиардом, у которого я обучался в свое время. Может, он сможет тебя взять? Это все, что я могу сделать для тебя сейчас. Ну, и пока ты живешь у меня, я предоставлю в твое распоряжение каморку рядом с чердаком. Там, может, и не слишком уютно, зато сухо и тепло. Слуга проводит тебя туда. Завтрак у нас в семь утра. Опоздаешь – никто ждать не будет, останешься голодным!
Никогда еще Густав не чувствовал себя таким счастливым!
Наши дни
Костя выскочил из подъезда в самом приподнятом настроении. Сегодня у него не должно было быть первого урока, поэтому он решил зайти в полицию и рассказать там все, что ему удалось узнать.
На скамейке перед домом, радуясь погожему майскому утру, сидели пенсионерки. Костя поздоровался и уже собрался пройти мимо, как они возбужденно зашептались, кивая в след прошедшей мимо немолодой женщине.
– Вон-вон, смотри, Ивановна, это и есть мать убийцы!
– Идет мимо и здоровается как ни в чем не бывало! И как ей не стыдно на люди выходить!
– Эй, Тихоновна, вы ж почти соседи с Ильичом были, не знаешь, как все случилось-то?
Толстая старуха с тяжелым лицом, украшенным большой бородавкой, гордо расправила плечи. Перед тем как начать рассказ, она громко и торжественно откашлялась.
– Страшные времена настали, бабоньки, – приступила к рассказу Таисия Тихоновна, соседка Костика с верхнего этажа. – Этот ворюга отмычкой квартиру Петра Ильича открыл да и все драгоценности, что были у соседа, аккурат в сумку и сложил. Петр Ильич-то в музее работал, видать, много всякого антиквариату оттуда понатаскал, вот бандиты его и вычислили.
Она приосанилась, чувствуя внимание соседок, и, не замечая, как Костик слушает ее с шокированным взглядом, продолжила свой рассказ:
– Это на чем я остановилась? А!.. Слушайте, что дальше было. Этот ворюга в вещах роется, а тут и сам Петр Ильич явился. И завязалась у них борьба. Петр Ильич-то, конечно, здоровый как шкаф, да против пистолета разве устоишь? Этот окаянный выстрелил в него пару раз и выскочил из комнаты. Но далеко не ушел. Петр Ильич ему здорово наподдать успел, вот негодяй на лестнице и свалился. Лежит, весь в крови, а тут и Костик, мой сосед, домой из школы возвращается, он сразу же ко мне кинулся и говорит: «Баба Тая, там человек лежит, весь в крови, мне страшно».
Тут старуха наконец заметила Костика, вытаращившего от изумления глаза, смутилась и залепетала:
– А, Костик, здравствуй, дорогой! Что это ты не в школе, беги, пока не опоздал, а то маме твоей расскажу, как ты бездельничаешь. Ох, эти сорванцы, вечно надо за ними приглядывать!
– И не говори, Таисия, я тут каждый день Бога благодарю, что мои внучата живут с родителями на другом конце города. Такие неслухи выросли, прямо страсть! – вторила ей соседка-пенсионерка.
Костя уже прошел мимо болтушек, но не выдержал и обернулся:
– А врать нехорошо, Таисия Тихоновна! Вас там и близко не было, вы домой вернулись уже после того, как Петра Ильича увезли! Вы же к врачу ходили, как вчера моей маме рассказывали. И преступник ранил Петра Ильича не из пистолета, а ножом. Да и никакого бандита рядом не было, – Костик перевел дух. – И зачем вы Петра Ильича-то оболгали? Он же честный человек, ничего из своего музея не крал. Я у него дома часто бывал, так там и мебели никакой почти нет: кровать, скрипучие стулья вокруг круглого стола да кресло старое у окна. И книги повсюду. И питался он просто: утром овсянка, вечером кефир с хлебом. А вы из него прямо короля преступного мира сделали.
Неодобрительно посмотрев в сторону Таисии Тихоновны, он поспешил вслед за матерью хулигана.
– Здравствуйте! Давайте я помогу вам сумки до дома донести, они же тяжелые, – предложил он, чтоб завязать разговор.
– Спасибо, мальчик, но я уже почти дома, разве только на этаж поднять, у меня последний, тяжело очень наверх идти.
Костик подхватил сумки и вошел в подъезд. Женщина молчала, вот Костя и решил сам вывести ее на диалог.
– А почему вам дети не помогают сумки носить? Я вот маме часто помогаю!