Чтение онлайн

– Да мой Толик мне тоже помогал, пока его полиция не забрала, – вздохнула женщина. – Он вообще очень добрый парень, в институте третий курс заканчивает, вот сейчас экзамены должен сдавать в июне, так он даже учебники с собой в камеру взял, готовится к сдаче, говорит, что не виновен, что полицейские разберутся и выпустят его… – женщина горько заплакала.

Костик понял, что сейчас они поднимутся на нужный этаж, женщина его поблагодарит и закроет перед ним дверь, и он так ничего и не узнает. Поэтому сразу ринулся в атаку:

– Так это вашего сына подозревают? Говорят, что он преступник и ему нужны были деньги…

– «Говорят»… Мало ли что говорят! Да не мог Толик никого убить! – в сердцах воскликнула женщина. – Он уколы нашей кошке делать не мог, весь трясся и плакал от сочувствия. Вечно всякую живность во дворе подкармливал. Да и деньги у него были. Он как раз стипендию получил, подарок мне купил на день рождения, а оставшиеся – в шкафчик положил, в вазочку – на хозяйство. Я их там и нашла после того, как новость страшную узнала. Мы с Толиком старались, чтобы дома наличные были. На картах деньги не держали, – уточнила женщина и продолжила: – Да и какой он преступник? Да, было такое, что с одним другом своим поссорился из-за ерунды какой-то и даже подрался. Ну да с кем это не бывает у парней? А деньги… Мы хоть и живем небогато, но я никогда от сына деньги не прячу. Они всегда лежат у нас в одном месте. Сильно мечтал он о каком-то крутом смартфоне. Я ему и сказала, что он знает, где у нас деньги лежат – бери, только вот тогда может на хлеб или лекарства не хватить.

– Но зачем же он в ломбард с часами пошел? – тихо спросил Костя.

– Да ведь он ни о чем плохом не ду-мал, – всхлипнула женщина. – Деньги ему нужны были на хороший смартфон. Вот он копеечки и стал откладывать со своей стипендии. В каникулы собирался поработать… Тут увидел на помойке портфель, а там эти часы. Вот и подумал, что кто-то выбросил ненужное старье, а часы решил сдать в ломбард, хоть какую-то денежку получить…

Они остановились у квартиры. Женщина вытерла слезы и погладила Костика по голове.

– Вижу, хороший ты мальчик. Спасибо тебе! Не верю я, что это мой Толик сделал. Ну, прощай.

Костя попрощался с мамой Толика и в тяжелых раздумьях отправился в участок. С большим трудом ему удалось проникнуть в кабинет следователя Филькина Андрея Владимировича и рассказать то, чему он был свидетелем и что ему удалось узнать.

– Понимаете, Андрей Владимирович, если у Толика не было сильной потребности в деньгах, то зачем ему на старика нападать? И часы он не срывал с цепочки, они лежали в портфеле, как он вам и говорил. А эту вещь Толик увидел на помойке. Похоже, что настоящий преступник выкинул портфель Петра Ильича на помойку, чтобы избавиться от улики. И потом, кто же тот человек в черном капюшоне, который выбежал из подъезда, сбив меня, сразу же после того, как было совершено преступление? Я ведь, когда подошел к дому, никого не видел, кроме этого бугая. Никакого Толика и близко не было!

Следователь надул щеки и с шумом выдохнул воздух.

– Так, парень, вот что я тебе скажу: не лезь ты в эту историю и позволь-ка профессионалам заниматься своим делом! Не тебе рассуждать о действиях преступников. Наши специалисты знают, на какие хитрости те идут, чтобы заполучить желаемое. Не взял денег дома? Эка невидаль, просто мать не хотел расстраивать, да и кушать-то хочется. Сам говоришь, что мамаша его предупредила: деньги в вазочке – на продукты и лекарства. Вот он и «сэкономил», – следователь противно захихикал.

Выйдя из участка, Костя понял, что только он один и может помочь несчастному Толику и его матери. Полиция убеждена в виновности парня, а вот ему, Косте, разум подсказывает, что тот не виновен. Значит, надо искать тому доказательства.

Рано утром, спустившись к завтраку, Густав услышал разговор Исаака Оливера и его жены Сары за дверью столовой. Они говорили по-французски, чтобы слуги не смогли понять их важную беседу, зато Густав их прекрасно понимал.

– Зачем нам этот парень нужен? – женский голос был неприятно визглив. – Только лишний нахлебник в доме. Ты же не собираешься его обучать своему ремеслу? Забыл, что у тебя есть сыновья? Пусть наш младший сын еще и мал, но знаю, что из него получится прекрасный художник. Мне кажется, он пойдет по пути моего отца – знаменитого Герертса. Кстати, твой старший сын Питер, хоть у него и нет таких блистательных предков, тоже проявляет способности к миниатюре. Зачем же нам этот француз? Не кажется тебе, что он может стать конкурентом твоим детям?

– Замолчи, Сара! Или я уже не хозяин в доме и не могу сам принимать решения? – раздраженно прервал причитания жены Исаак.

– Не говори потом, что я тебя не предупреждала! – злобно выкрикнула Сара. – Не ной потом, когда этот молодец обскачет твоих детей, перехватив самые выгодные заказы! Вон он какой прыткий! Не успел приехать, а уже определился на постой к самому мэтру Оливеру.

– Да угомонись же ты, женщина! – примирительно пробормотал Исаак. – Я предупредил юношу, что не смогу стать ему учителем, да и приют ему даю лишь на несколько дней. Поговорю с Николасом, тот хоть и совсем старик, но попытка не пытка. Спрошу у него насчет юноши и этим развяжу себе руки. Пойми, у меня есть долг перед старым мэтром Рено. Когда-то его родители помогли моим уехать из Руана, дали денег взаймы. Рено об этом и не знал, а я не стал ему говорить, когда был проездом в его городе. Жадность одолела, что ли… В общем, не вернул я ему этот долг. Но на всякий случай оставил свой адрес, подумал, если он все-таки узнает про эти деньги, то напишет. Теперь этот грех меня душит и не дает покоя.

– Да ведь старик уже умер! Нет старика – нет долга! – продолжала злиться женщина.

Но Оливер ничего ей не ответил.

«И правильно сделал, – подумал Густав. – Мы сами перед Богом отвечаем за свои поступки, и здесь нет места всяким отговоркам и обвинениям тех, кто нас заставил свернуть на кривую дорожку. А советчики сами за себя будут отвечать!» С этими мыслями он толкнул дверь и оказался в столовой лицом к лицу с Оливером и его женой. Через минуту туда вошел юноша того же возраста, что и Густав. Бледный юноша был похож как две капли воды на свою мать. После молитвы все молча принялись за трапезу.

Только неделю и прожил Густав у Исаака Оливера. Все эти дни хозяин вел себя по отношению к юному художнику довольно приветливо. После завтрака даже отвел в свою мастерскую и разрешил наблюдать за своей работой. Здесь также работал его старший сын Питер, а младший остался дома с матерью. В мастерской были два довольно больших окна, поэтому комната казалась достаточно светлой.

– Хорошее освещение очень важно в нашей работе, – пояснил мэтр Оливер. – Когда готовишь миниатюру, нужно очень много света, иначе ты не сможешь сделать ее качественно, найти нужные краски и тона, сделать особо тонкие линии…

С изумлением Густав наблюдал, как Оливер установил над столом большое выпуклое и толстое стекло. Заглянув украдкой за плечо мастера, юноша увидел, как стекло сделало начатую картинку больше и выразительнее. Теперь был виден каждый штрих, который наносил мастер.

– Это увеличительная линза, – пояснил Исаак, заметив удивление юноши. – Ею пользуются все миниатюристы. Возможно, твой отец-ювелир также пользуется ей в своей работе. Даже если у тебя очень хорошее зрение, без этой штуки ты не сможешь создать шедевр. Благодаря увеличению изображения ты можешь контролировать свои действия, штрихи, наносимые тобой, станут более тонкими и летящими, – Исаак помолчал, а потом добавил, сделав над собой усилие: – Ты можешь понаблюдать за моей работой и работой Питера. Думаю, это будет для тебя полезно. Хиллиард приедет дня через четыре, вот тогда я к нему и наведаюсь, замолвлю о тебе словечко.