Чтение онлайн

Он не хотел нового скандала, поэтому вышел за женой в холл.

— Это Изабелла, не так ли? — Вивьен выглядела оскорбленной. — Это она.

Глаза Джио были пусты. Один черный, другой зеленый — словно принадлежащие двум разным людям. Она не понимала, что происходит, — может быть, он хочет ее наказать? Привычки играть с ней, как это делала Изабелла, дразня и подталкивая, пока она не почувствует себя загнанной в угол, у него не было. Он сразу нанес сокрушительный удар.

— Это и ее дом тоже, знаешь ли.

Вивьен дрожала:

— Я не понимаю.

Но она все прекрасно понимала.

— Мой дядя оставил его нам двоим.

Он что, наслаждается происходящим? Неужели он просто хотел нанести ей ответный удар?

— Половина этого поместья принадлежит Белле. По праву рождения.

— Я думала, это место принадлежит нам, — сказала она. — Тебе и мне. Я думала, это наш дом.

Вивьен понимала, как звучат ее слова. Она не хотела показаться избалованной выскочкой, но знала, что выглядит именно так: величие Барбароссы не имело к ней никакого отношения, в отличие от Джио и Беллы, она была здесь не более чем гостьей.

— Ты устраиваешь сцену, — ответил он.

Почему он издевается над ней? Она смотрела на мужчину в надежде на понимание, но не могла понять.

— Вы с Изабеллой — единственные владельцы Барбароссы, — прошептала она. — Адалина и Сальваторе работают на вас. Не на меня. Я здесь никто.

— Прекрати, — бросил он, словно окатив ее ледяной водой в попытке затушить вспышку гнева. — Белла едва ли претендует на замок. Она живет своей жизнью. Некоторые женщины ведут себя и похуже. Так что, можешь считать, тебе повезло.

Это было слишком.

— Повезло? — У нее перехватило дух. — Ты сказал, повезло?

Джио сунул руки в карманы.

— Повезло разделить жизнь с женщиной, которая пытается ее разрушить? Повезло делить с ней своего мужчину? Повезло бороться за жизнь своего малыша, после того как она попыталась нас убить?

В ответ он ничего не сказал. Только грустно на нее посмотрел. Взгляд прожигал ее насквозь. В нем было что-то похуже, чем просто грусть, — разочарование, жалость.

— Мне не повезло, — прошипела Вивьен, безуспешно пытаясь скрыть ссору от художника, который по другую сторону двери точно все слышал. Все рушилось. Рушилось, рушилось, рушилось, и все из-за этой дряни. — Единственная причина, по которой она не показывается мне на глаза, — она знает, что натворила, — заявила Вивьен. — Она знает, и я знаю. Ты единственный, кто этого не знает.

Некоторое время он молчал, как будто хотел убедиться в том, что она закончила, затем сказал:

— У тебя бледное лицо, Вивьен, — в его голосе был слышен холод. — Я не уверен, что ты в порядке. Наверное, тебе не стоит напрягаться. Пожалуй, лучше подняться наверх и прилечь.

Вивьен отвернулась, глаза застилали слезы.

— Пожалуй, ты прав, — сказала она.

Глава двадцать восьмая

Италия, лето 2016 года

Элисон внимательно смотрит на меня. Это длится не больше секунды, но мне кажется, что прошло целое столетие. Макс смотрит на меня. Я смотрю на Элисон. Никто не говорит ни слова.

Затем Макс нарушает тишину:

— Мне стоит оставить вас наедине.

— Нет! — протестую я. — То есть… — Я не могу поднять на него глаза. Мне стыдно и страшно, что один взгляд раскроет все тайны и разоблачит меня. Я не та, за кого себя выдаю. Я только хотела ею быть. — Мы пойдем в другое место.

Чудо, что я вообще могу говорить. Макс провожает меня любопытным взглядом. Элисон идет за мной, и, когда мы уже стоим у двери, он быстро спрашивает:

— Ты в порядке?

Нет, — хочется закричать мне. — Ты знаешь, что это такое, Макс? Это конец.

Моя жизнь здесь, моя жизнь дома, моя жизнь, какой я знала ее. Моя жизнь, какой она могла стать или может. Все это может закончиться. У Элисон в руках ключ, и меня до одури пугает то, что он может открыть. Я тону, подо мной — бездонная пучина.

Конечно же, я не говорю ничего подобного. Вместо этого я киваю, любое отрицание или отпор воздвигнет между нами еще более высокую стену. Пути назад нет.

— Позвони мне, — бормочет он, когда мы с Элисон выходим.

На улице кипит жизнь.

— Ладно, Люси, где вам будет удобнее?

* * *

Удобнее… Можно ли вообще говорить об удобстве в моей ситуации? В конце концов мы находим уютное место в садах, выходящих к реке. Мы присаживаемся, держа в руке по стакану горячего густого латте, купленного Элисон.

— Кофе здесь изумительный, — говорит она, разрывая длинный пакетик сахара, и дует, чтобы остудить. У нее красивые губы и густые длинные ресницы, и она совсем не похожа на того, кого стоит опасаться. — Мне нельзя пить его так много, я делаюсь нервной… как, впрочем, и без него. Но не могу без кофеина. Рабочие дни бывают слишком долгими.

Случайное упоминание о ее работе возвращает меня к реальности.

— Чего вы хотите?

Элисон делает глоток.

— Хочу услышать вашу версию происшедшего, как я уже говорила дома у вашего парня. Я не собираюсь распинать вас на кресте, Люси. Я на вашей стороне.

— Он не мой парень.

Она поднимает бровь.

— Извините.

— Это полная чушь, что вы на моей стороне. Вам нужна история, как и всем остальным. Изображая симпатию, вы не становитесь особенной.

Элисон отставляет кофе и достает из сумки планшет. Она внимательно смотрит на меня.

— Ладно. Вы в курсе, что пишет британская пресса? «Любовница Джеймса Кэллоуэя — убийца и потаскуха» — и все в таком духе. Вам повезло, что никто не называет вас по имени.

— Которое вы собираетесь озвучить. Ваш начальник, наверное, молится на вас.

— Мой начальник не знает.

— Как вы узнали? — Я не могу удержаться от вопроса.

— Наташа Фенвик — подруга моей подруги. Она рассказала мне все.

Ну конечно. Наташа.

— Не думайте, что она треплется направо и налево. Она могла рассказать это бесконечному множеству журналистов, но не сделала этого.