Чтение онлайн

— Это что-то неслыханное! — воскликнула она. — В доме убийство, а мы только теперь об этом узнаем! Ведь надо обыскать подвалы, может быть, труп этого несчастного лежит где-нибудь в углу! И почему никто этим не займется?!

— Сегодня на рассвете мы со Станеком тщательно осмотрели подвалы, — спокойно ответил Брона.

— И ничего не нашли?

— Абсолютно никаких следов, не говоря уже о трупе.

— Так что же случилось?

— По-видимому, убийца убрал ночью тело и где-нибудь его спрятал, — высказал предположение Проца.

— Разве не стоит обо всем сообщить в милицию? — забеспокоилась Колярская.

— По-моему, это просто необходимо, — поддержал ее Болеша. Минутную тишину, установившуюся после этих слов, нарушил Сосин:

— Действительно, это кажется необходимым, но только на первый взгляд. Все, что мы могли бы сообщить, это только слова. Никаких конкретных фактов, никаких доказательств. Не знаю, согласитесь ли вы со мной, но я предложил бы совместно обыскать как следует дом и ближайшие окрестности. Ведь труп не мог растаять в воздухе. А если мы найдем тело или какие-нибудь реальные следы, тогда немедленно следует вызвать милицию.

Снова наступила тишина.

— Мне кажется, что Сосин прав, — отозвался Хемпель.

— И я так думаю, — сказал Кушар. — Хотя лично я не верю, что мы найдем что-нибудь интересное.

— Почему? — вмешалась Вечорек.

— Да потому, что у убийцы было достаточно времени так спрятать тело, что и найти его уже невозможно.

— Мог его утопить, — буркнул Велень. — У шлюза место очень глубокое. Я там не раз купался.

— И все же мы должны начать поиски, — сказал Хемпель. Сказал умышленно, стремясь облегчить себе задание — осмотреть комнаты всех жильцов.

— И мне так кажется, — заключил дискуссию Броне.

— Шаротке это должно было стоить много нервов, — вздохнула пани Вечорек. — Мне его, бедного, очень жаль.

— Не знаю, что было бы со мной, если бы я увидела такой кошмар за окном, — согласилась Колярская. — Наверное, умерла бы со страха.

— От страха еще никто не умирал! — засмеялась Иоланта.

— Глупости говоришь! — резко оборвала ее пани Вечорек. — Если бы у него было больное сердце, то могло бы кончиться плохо. Вы над ним смеетесь, что он трус. А я не знаю, как бы ты держалась одна в подземельях да еще в темноте!

— Кстати, о подземельях, — вмешался Хемпель. — Я бы хотел задать Кушару несколько вопросов.

— Пожалуйста, — молодой человек повернулся к нему.

— Мне кажется, что восприятие разных явлений зависит от времени суток. Одно впечатление бывает ночью, в темноте и тишине, другое при полном свете дня. Я бы хотел, чтобы вы сказали нам: уверены ли вы, что действительно слышали голос, зовущий на помощь? А если бы вы услышали эти звуки сейчас, днем, то вы бы расслышали то же самое или нет? Я хочу узнать, не поддались ли вы оба настроению ночи и воображению. Как вам кажется?

Кушар довольно долго молчал, затем ответил:

— Вопрос очень существенный, поэтому я должен подумать... Вспоминая тот момент, я теперь нахожусь в нерешительности. Безусловно, тогда у меня было впечатление, что я слышу человеческий голос, я даже различал слова, о которых говорил Шаротка. Так мне казалось тогда, но сейчас, после ваших замечаний, я начинаю колебаться и сам не знаю...

— Но ведь и Шаротка слышал! Разве может быть, чтобы вы оба подверглись одинаковой галлюцинации? — прервала его Иоланта удивленным голосом.

— Вот это единственное говорит за то, что действительно был слышен чей-то голос, так как трудно поверить, что мы оба поддались слуховой галлюцинации. Если бы не этот факт, я скорее был бы склонен допустить, что порывы ветра вызвали в комнате резонанс, похожий на человеческий голос.

— А почему вы не хотели, чтобы Шаротка разбудил меня перед тем, как пойти в подвалы?

Наступила тишина. Все начали отдавать себе отчет, что в этих вопросах содержится нечто большее, чем просто стремление выяснить некоторые обстоятельства. Последний вопрос журналиста имел явно обвинительный характер.

Так его понял и Кушар, потому что в первое мгновение он взорвался:

— Ну знаете!.. — Однако тотчас же опомнился и спокойно ответил: — Я слышал призыв о помощи. Считал, что нельзя терять ни минуты.

— Конечно, — буркнул Велень.

— Ну хорошо, — кивнул Хемпель. — У меня еще есть неясный пункт...

— И столь же для меня отягчающий? — спросил иронически Кушар.

— Почему вы направили Шаротку в правый коридор, а сами пошли левым? Почему не остались вместе?

— Потому что так мы могли быстрее осмотреть территорию. Как раз Шаротка тоже предлагал не разделяться. Я не согласился на это по указанной причине.

— Только это было поводом вашего решения?

— Что вы имеете в виду? — Кушар резко повернулся, уставившись в лицо журналисту.

— Я имею в виду, не лежало ли в основе вашего решения злое желание оставить этого человека одного в обстановке, которая должна была его напугать?

Кушар некоторое время молчал, а затем коротко ответил:

— Нет.

— А теперь я бы хотел выяснить еще один вопрос...

Хемпель не докончил начатой фразы, так как его внезапно прервала Иоланта:

— Это что, допрос в милиции? Почему вы расспрашиваете Ежика... инженера Кушара, — она быстро исправилась, — так, будто он виновник всего происшедшего? Мне это кажется просто абсурдным и я удивляюсь, что он еще отвечает на ваши вопросы!

Все это было сказано на одном дыхании. Видно было, что девушка сильно взволнована.

— Ты неправа, Иола, — вмешалась пани Вечорек. — Мы все хотим знать, как это случилось. А если есть какие-то неясности, то их надо сразу же разъяснить именно для того, чтобы ни на кого из нас не пало подозрение.

— Очень разумно, — поддержал ее Станек. — Кушар лучше всего может нам рассказать о событиях, очевидцем которых он был. И это совсем не означает, что его обвиняют в чем-то.

— Вот я и охотно объясняю, — улыбнулся Кушар, бросив благодарный взгляд в сторону девушки.

— А я готов в любую минуту подвергнуться допросу, лишь бы иметь такого защитника, — заявил Проца. Иоланта бесцеремонно показала ему язык.

— Ну, этот вопрос как будто исчерпан, — снова вступил в разговор Хемпель. — Итак, я хотел бы, чтобы вы объяснили, — он обратился к Кушару, — почему вы сказали Шаротке, что оба коридора сходятся, когда на самом деле это не так?