Чтение онлайн

Она схватилась за мобильный.

— Ты вообще представляешь себе, что такое Гейдельбергский клуб? — поинтересовался Николай Алексеевич, выслушав вопрос дочери.

— Ну-у-у, не совсем, — призналась Наташа и неуверенно предположила: — Наверное, какая-нибудь важная тусовка…

— Это регулярный съезд влиятельных людей мира, — назидательно сказал отец. — Чрезвычайно замкнутый, в который входят государственные деятели, политики и политологи разных стран.

— Вот и замечательно! Раз они такие влиятельные, им ничего не стоит получить план замка прямо на месте.

— Ты что же, думаешь, они собираются в Гейдельберге?

— А где же?

— Я поражен твоим политическим невежеством, дочь, — констатировал Николай Алексеевич. — Впрочем, это, наверно, и к лучшему… Тем не менее тебе следует знать, что, во-первых, Гейдельбергский клуб собирается не часто и каждый раз в другой стране, во-вторых, там обсуждают самые насущные и серьезные проблемы современности. Все происходит за закрытыми дверями, не публикуют никаких пресс-релизов, коммюнике, даже президентов и премьеров туда приглашают лишь в качестве гостей. Неужели ты думаешь, что они будут ради твоей прихоти заниматься поисками плана?

— А ты?

Старший Ипатов сурово молчал.

Ксения молитвенно сложила руки и состроила жалобную рожицу. Наталья подмигнула:

— Разве ты не хочешь помочь Ксюше с Мишей? — Ей было хорошо известно, что Николай Алексеевич питал к Ксении прямо-таки отеческие чувства, а уж маленького Мишку просто обожал. — Она потратила кучу денег, и, если срочно ничего не сделать, вернуть их станет просто невозможно.

— Ладно, уговорила, — смилостивился отец. — Будет тебе план…

— Когда?

— Как только найду.

— Мне нужно как можно быстрей.

— Я это уже понял.

— Спасибо, папочка, — Наталья громко чмокнула в трубку.

— Только глупостей не наделайте.

На выезде из городка Владимир притормозил. Не обращая внимания на удивленный взгляд коллеги, вылез из машины, повернулся в сторону холма и впервые посмотрел на развалины замка.

— Вот, значит, как… — неопределенно произнес он.

Руины в раме из почти недвижимых белых облаков на фоне бледно-голубого неба торжественно возвышались над заштатным провинциальным городком. Да, издалека они выглядели таинственно и прекрасно.

— Что это? — тихо спросил возникший рядом Шаров.

— Я и сам хотел бы знать, — ответил Воронцов. — И узнаю. Мы займемся этим, как только вернемся в Москву. И первое, что ты сделаешь, — выяснишь, кому принадлежит сие уникальное сооружение.

Эти слова он произнес три дня назад, и с тех пор практически ничего не прояснилось. То есть Шарову удалось узнать множество интересных подробностей, касающихся земельной политики в интересующем районе. Так, стало известно, что предыдущий мэр, который руководил городом с начала девяностых, весьма вольно распоряжался прилегающими к нему территориями. Картина вырисовывалась, увы, совсем не радостная. Достойный представитель своей эпохи, бывший председатель горкома, Иван Николаевич Сидоров очень легко сориентировался в условиях новой российской экономики, рассудив, что вверенные ему народом ресурсы являются сферой его жизненных интересов. И вместо того чтобы всемерно беречь государственное имущество, он поплыл по бурным волнам свободного рынка, используя все его преимущества.

Согласно специальному федеральному закону, запрещаются любые манипуляции с собственностью федеральных муниципальных предприятий, будь то земля, техника или недвижимость, без специального разрешения федеральных госструктур. Тем не менее подборка официальных документов — постановлений администрации района за подписью Сидорова красноречиво показывала, что на протяжении нескольких лет он самовольно, без согласования с Росимуществом, передал землю расположенного на территории района ФГУП на различные нужды разным людям и организациям. Всего благодаря этой беспримерной чиновничьей щедрости на сторону ушли тысячи гектаров подмосковной земли.

— Я просто понять не могу, каким образом чиновник районного масштаба может спокойно раздавать направо и налево собственность Российской Федерации, — признался Николай. — Все равно что распродать землю на Красной площади.

— Понятно, что передача участков осуществлялась незаконно, — ответил Воронцов. — В нарушение действующего законодательства, поскольку уполномоченные федеральные структуры ни в одном случае своего согласия не дали бы. Но ведь их и не спрашивали.

— Всего постановлений, касающихся земель и недвижимости ФГУП, оказалось более полусотни, — продолжал Шаров. — Если проанализировать эту подборку с использованием простейших методов анализа, то вырисовывается вполне наглядный график зависимости чиновничьей жадности от периода безнаказанности в манипуляциях с федеральной собственностью. Поначалу скромненько так — полгектара туда, еще треть гектара — сюда, а последние два года резко пошло по нарастающей: под автозаправку, под индивидуальное строительство, под офисный центр… В результате реализована почти тысяча гектаров федеральной земли. Даже если оценивать ее стоимость по минимуму, то ущерб государства составляет примерно триста миллионов долларов. Но и это не конец, в ход пошла и недвижимость: с баланса ФГУП таинственным образом исчезли вполне внушительные здания и сооружения.

— Такие дела в одиночку не делаются, — заметил Владимир.

— Верно! Сидоров вполне успешно сотрудничал с гендиректором ФГУП, который незадолго до смерти мэра переселился за границу. А как раз накануне этих событий партнеры провели свою самую крупную сделку с одним гибралтарским офшором. Передали ему в собственность пятнадцать гектаров элитной пашни всего за сорок семь миллионов рублей. Куда ушли даже эти деньги, никому не известно. В бюджете района найти их не удалось. А вот земли уже освоены под строительство складского комплекса структуры, аффилированной с этой офшорной компанией.

— Этим мы, конечно, займемся, — заверил Воронцов. — Но меня сейчас интересует земля на холме.

— А вот с этим сплошные непонятки. Куплена она вполне официально пятнадцать лет назад гражданином Антоном Оскаровичем Шварцем. И это все, что удалось узнать.

— То есть?

— А вот так! Нет больше никаких сведений. Неизвестно, кто вел строительство. Оно, вообще-то, и понятно: полтора десятка лет назад много всяких незарегистрированных фирм было… Но не в этом даже дело.

— В чем же?

— Шварц исчез. Просто растворился. Вот сегодня еще был человек, а назавтра не стало. Ни среди живых, ни среди мертвых не числится.

— И никто не искал?

— Никто. Родственники в правоохранительные органы не обращались, да и не числится у него никаких родственников, строители, видимо, как только платить им перестали, собрали свою технику и ушли, а развалины эти никого не интересовали, пока госпожа Хомутова не решила их купить.

— А ты сам-то этим Шварцем поинтересовался?

— Ага, — кивнул Шаров. — Только без толку. Паспорт выдан еще в советском Таджикистане, в ауле под Ишкашимом. Я сделал запрос, но пока без результата.

Владимир глубоко задумался.

Антон Оскарович Шварц… Антон Оскарович… Где-то мне уже это имя попадалось. Где же?

Наталья с интересом разглядывала план замка, полученный от отца.

— Все, что удалось обнаружить, — сказал он час назад, пересылая факс. — Это самый полный и самый старый план. Я тебе сейчас еще несколько копий старинных гравюр перешлю, более древних. Может, это тебе больше поможет.

— Спасибо, — поблагодарила Наталья. — Ты очень много для меня сделал. И для Ксюши, конечно.