Чтение онлайн

Беснующаяся толпа хотела растерзать старца, но тут раздался крик: «Богат, богат Иов патриарх! Идем и разграбим имения его!» Погромщики оставили архиерея и кинулись грабить патриарший двор, палаты и ризницу.

Измученного Иова в простой иноческой одежде посадили на телегу и повезли в Старицкий Успенский монастырь. Так под конец жизни святитель вернулся в обитель своей юности.

Здесь его с почетом принял архимандрит Дионисий, ставший впоследствии настоятелем Троице-Сергиевой лавры и руководителем ее прославленной обороны. Лжедмитрий приказал Дионисию держать патриарха «во озлоблении скорбном», но архимандрит не выполнил этот наказ, проявив к узнику уважение и заботу.

Между тем в Москве по велению самозванца состоялся Собор, который лишил Иова патриаршества и возвел на его место грека Игнатия, рязанского архиепископа. Игнатий приехал в Старицу, желая получить благословение от опального святителя. Но Иов, как гласит предание, несмотря на угрозы, отказался благословить предателя и только сказал: «По ватаге атаман, а по овцам и пастырь».

Вскоре Лжедмитрий был убит, Игнатий лишился патриаршего сана, а на царский престол был избран князь Василий Шуйский. Бояре и архиереи молили Иова возвратиться на свою кафедру и венчать на царство нового государя. Но патриарх к тому времени ослеп и посему благословил на свое место казанского митрополита Ермогена.

Ради освобождения Руси от захватчиков патриарх Ермоген и царь Василий призвали народ к церковному покаянию, которое просили принять старца Иова. Он прибыл в столицу, и 20 февраля 1607 года в Успенском соборе состоялось всенародное моление.

Москвичи, возглавляемые царем и патриархом, со слезами взывали к Иову: «О пастырь предобрый! Прости нас, словесных овец бывшего твоего стада… Мы же, окаянные, малодушные, своими нравами отбежали от тебя, предивного пастуха. И заблудили в дебри греховодные и сами себе дали на снедь злолютому зверю, иже всегда готов губить души наши. Восхити нас, о богоданный решитель, от нерешимых уз, по данной тебе Божественной благодати».

На это Иов отвечал: «Чада духовные! В сих клятвах и крестного целования преступлении, надеясь на щедроты Божии, прощаем вас и разрешаем соборно, да примите благословение Господне на главах ваших».

Простив и благословив народ, патриарх вернулся в Старицу. Его земные подвиги были завершены — как жил он в этом мире в совершенной простоте, так и уходил из него: в смирении и бедности, вдали от мирской суеты. Четыреста лет назад, в ночь на 19 июня 1607 года, Иов скончался и был погребен в Успенском монастыре.

После него не осталось никакого имущества: в скромной келье были найдены пятнадцать рублей, несколько икон и кое-какой домашний скарб. Свое единственное сокровище — келейную библиотеку в 56 томов — святитель завещал Старицкой обители.

Спустя почти полвека, в 1652 году, при царе Алексее Михайловиче Романове и патриархе Иосифе останки Иова были торжественно перенесены в Москву и перезахоронены в Успенском соборе.

Глядя на бесчисленных богомольцев, пришедших поклониться первому русскому патриарху, Иосиф плакал и говорил царю: «Вот смотри, государь, каково хорошо за правду стоять — и по смерти слава».

При погребении Иова царь и патриарх обсуждали: «Кому ж в ногах у него лежать?» И патриарх просил: «Пожалуй, государь, меня тут, грешного, погресть».

Спустя несколько дней, 15 апреля 1652 года, Иосиф скончался и был погребен возле первого патриарха. С его смертью окончилась целая эпоха русской истории, начавшаяся при Иове.

Царь Алексей Михайлович и его «собинный друг», новый патриарх Никон, отказались от прежней идеологии Третьего Рима. Начался новый период отечественной истории, когда мнение греков и прочих чужестранцев стало решающим в судьбе Русской Церкви.

Опубликовано: газета «НГ-религии» (приложение к «Независимой газете»), 2007, № 12 (206)

Еще в середине XIX века М.П. Погодин призывал своих современников, молодых ученых, обратиться к биографии Павла Коломенского: «Сколько важного и полезного для науки можно еще сделать, познакомясь с письменною литературою и принявшись с тщанием собирать сведения об исторических наших личностях: что известно у нас в общем обороте о каком-нибудь… епископе Павле?» [198] .

Этот призыв сохраняет свою актуальность до настоящего времени, тем более что единственным ученым, откликнувшимся на него, был С. А. Белокуров, собравший и издавший в двух выпусках «Сказания о Павле, епископе Коломенском» (М., 1905).

Владыка Павел является весьма значимой фигурой не только в трагической истории Раскола, но и вообще в истории русской религиозности. Достаточно вспомнить, что Павел был единственным архиереем, выступившим против реформ Никона, на стороне старообрядцев, что он был единственным в истории православия епископом-юродивым.

Выступление Павла против Никона, патриаршая опала, ссылка и трагическая гибель в 1656 году получили разнообразные трактовки в последующей старообрядческой литературе. Это было обусловлено тем, что источники биографии епископа немногочисленны, противоречивы и по-разному рассказывают о последних годах его жизни. Обнаруженные в последнее время новые документальные источники позволяют более полно восстановить биографию Павла Коломенского.

Документы, связанные с жизнью епископа Павла, представляют большой научный интерес, однако до сих пор практически не выявлены. Нам удалось разыскать в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) три подобных документа. Один из них — грамота от 19 марта 1653 года к архимандриту Кирилло-Белозерского монастыря Митрофану. Она опубликована нами в третьем выпуске сборника научных трудов «Старообрядчество в России» (М., 2004).

Также в РГАДА, в фонде 159 (Приказные дела новой разборки) хранится обширное «Судное дело г. Боровска посадских людей с Пафнутьевым монастырем о пригородных слободах». В этом деле имеются копии двух челобитных 7160 (1652) года, поданных Павлом, тогда игуменом Пафнутьева монастыря, царю Алексею Михайловичу.

В игумены старинного Пафнутьева монастыря Рождества Богородицы в городе Боровске (Калужская обл.) Павел был определен летом 1651 года. А осенью 1652 года он был поставлен в епископы на кафедру Коломенскую и Каширскую.

Фактических данных о настоятельстве отца Павла почти не сохранилось: «Имя сего игумена упоминается в одной только грамоте под означенным 1652 годом. По сей грамоте производилось размежевание усадебных мест для градских жителей и монастырских крестьян, принадлежавших Покровскому Высокому монастырю» [199] . Пришедший в упадок древний Покровский Высокий монастырь в Боровске был приписан к Пафнутьеву монастырю и управлялся его настоятелем. К сожалению, эта грамота нам неизвестна.