Чтение онлайн

Но сохранились копии двух челобитных игумена Павла «з братьею». В первой иноки жалуются Алексею Михайловичу на дворянина Василия Федоровича Шетнева, мерившего по «государеву указу» «монастырские слободки под Боровском» и переписывавшего их жителей. Монастырские слободы оказались приписаны «на посад», т. е. к городу. Недовольные иноки били челом царю, чтобы он не велел слободских жителей «от монастыря на посад взять».

Алексей Михайлович поручил расследовать это дело князю Юрию Алексеевичу Долгорукому, боярину и первому судье Приказа сыскных дел. Но результат расследования не удовлетворил иноков, поэтому они вторично били челом царю, чтобы «Высоцкой слободке быть за монастырем» и чтобы был издан «государев указ» о «пашенных людишках, которые живут в Никольской слободке».

Неясно, было ли уважено царем челобитье отца Павла. Но, глядя на значительный объем судного дела, можно предположить, что тяжба между монастырем и Боровском продолжалась еще не один десяток лет.

Царю, государю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Росии. Бьют челом твои государевы богомольцы, Пафнутьева монастыря игумен Павел, да келарь Иевище Панин з братьею.

В нынешнем, государь, во 160 году по твоему государеву указу велено Василью Шетневу монастырские наши слободки под Боровском измереть от крайнего посацкого двора до крайнего ж двора монастырских слободок, в кольких саженех мерою будет, и в тех слободках росписать всяких людей торговых, и ремесленых, и промышленых, и пашенных. И по твоему государеву указу Василей Шетнев монастырские слободки с посацкими дворами измерел и в тех слободках людей росписал по торгом, и по промыслом, и которые ремеслишком кормятца.

Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайловичь всеа Русии! Пожалуй нас, твоих государевых богомольцов, вели, государь, нам свой государев указ учинить о тех монастырских слободках, которые крестьянца Василья Шетнева в росписи объявились, огороды пашут и кормятца огородным овощем, ездят по городом и по деревням, лук и чеснок продают, и с ыными небольшими товаришки в отъезд ездят, а иные кормятца своим ремеслишком всяким и пашню на себя пашут.

Не вели, государь, у нас тех крестьянец от монастыря на посад взять. А которые крестьянца торговые, в лавках торгуют, и откупщики, и о тех крестьянцах, как тебе Праведной Бог известит. А у нас, государь, тех слободок крестьянца в приход воинских людей под Пафнутьев монастырь будут в осаду стрельцы и пушкари, и всякие боевые осадные люди.

Царь-государь, смилуйся, пожалуй!

А на челобитной помета: государь пожаловал, велел боярину князю Юрью Алексеевичи) Долгоруково доложить себя государя без молчания.

Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичи) всеа Русии. Бьют челом твои государевы богомольцы, Рожества Пречистые Богородицы Пафнутьева монастыря игумен Павел, да келарь Иев Панин з братьею.

В нынешнем, государь, во 160 году по твоему государеву указу посылан в Боровеск Василей Шетнев. А по наказу велено ему, Василью, Пафнутьева монастыря отписные слободки измереть трехаршинною саженью от посацкого крайнего двора до крайнего ж двора монастырских слободок. И Василей Шетнев те монастырские слободки измерел, и людей в них розобрал, и росписал, и учинил одну роспись дальним и ближним слободкам. А указ нам против твоего государева указу не учинил.

И твой государев боярин князь Юрья Алексеевичь Долгоруково тое Васильевой расписи слушав, указал монастырские слободки — слободку Мякишеву, слободку Мельничную — взять на тебя, государя, с торговыми, и с промышлеными, и с ремеслеными людьми, а молодчих и пашенных людишек отдать в монастырь и свесть их на монастырскую землю. А слободку Высоцкую и Никольскую взять на тебя, государя, без розбору со всеми людьми. А та, государь, Высоцкая слободка от посаду — от крайнего посацкого двора до крайнего ж двора монастырские Высоцкие слободки — по мере двести с лишком сажен. А в Никольской слободке шесть дворишков, а живут в них пашенные людишка, один торговой человек.

Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайловичь всеа Русии! Пожалуй нас, богомольцов своих, по прежнему своему государеву указу. Вели, государь, той Высоцкой слободки быть за монастырем, что та слободка в дальних саженех от посаду. И о пашенных людишках, которые живут в Никольской слободке, свой государев указ учини.

Царь-государь, смилуйся, пожалуй!

На челобитной помета: 160 года, апреля в 8 день. Выписать из росписи Василья Шетнева и из указу, что велено ему делать, и против ли государева указу учинил Василей Шетнев, и о близости — в скольких саженех мерял слободы от посаду. И на пример выписать против серпуховских и против ростовских монастырей, в кольких саженех от посадов монастырские слободы иманы к посаду.

РГАДА. Ф. 159. On. 1. Ед. хр. 916. Л. 269–271.

Опубликовано: журнал «Культура и здоровье2011, № 1.

Приближается Новый год, излюбленный праздник россиян. Впереди — наряженные елки, шампанское, мандарины и звон бокалов под бой кремлевских курантов. И даже не верится, что триста лет назад царь Петр I буквально силой заставлял своих подданных радоваться наступлению Нового года!

Государев указ, объявленный в Москве 19 декабря 1699 г., гласил следующее: «С 1 генваря 1700 года лета счислять в приказах и во всех делах по-новому». Указ повелевал горожанам встречать праздник торжественно, с перезвоном колоколов, пушечным и ружейным салютом, поздравляя друг друга «с новым годом и столетним веком». А столичная «чернь» обязывались «для украшения улиц и домов заготовить ельнику и подобных оному зеленых ветвей».

С самого начала празднеству был придан религиозный характер. В новогоднюю полночь во всех московских церквах началось всенощное бдение, завершившееся поутру литургией и молебном. Сам Петр с придворными присутствовал в Успенском соборе на богослужении, совершавшемся «со всем духовным великолепием». Когда во время молебна было возглашено многолетие царской семье, по всему городу начался колокольный звон и пушечная пальба. Потом участникам торжества, священнослужителям и придворным предложили праздничную трапезу, на которую бояре должны были явиться с женами и в «немецком платье». Простолюдинов угощали на улице вином и пивом.

И бояре, сидевшие в кремлевских хоромах в куцых голландских кафтанишках, и народ, выпивавший на морозе за государев счет, шепотком поругивали царя. Виданное ли дело, Бог сотворил мир в сентябре месяце, а простой смертный, пусть и всероссийский самодержец, переносит начало года на январь!

На Руси было принято отмечать новолетие (Новый год) 1 сентября. Этот праздник пришел к нам из Византии вместе со строгими канонами православия. В святцах он назывался «началом индикту, сиречь новому лету». Стоит отметить, что и летосчисление в то время велось от Сотворения мира или от Адама. Церковный устав предписывал в этот день совершать особое «действо» — богослужение с молебном, водосвятием и крестным ходом. Сентябрьское новолетие было понятно мифологическому сознанию русских людей. В это время уже поспевают яблоки, которыми, согласно библейскому рассказу, соблазнились в райском саду Адам и Ева. А зимой яблок не бывает! Значит, рассуждали москвичи, не мог Господь создать мир в январе, значит, царь лукавит, обманывает христиан. Да и не царь это вовсе, поговаривали в народе, а богоборец-антихрист.

Историки утверждают, что Петр, желая отвлечь подданных от столь непозволительных мыслей, повелел устроить в столице «фейерверки с великим множеством разных потешных огней, с по-следствуемым от многочисленных пушечных выстрелов громом». Москвичи глохли от салюта, вздрагивали от взрывов невиданных шутих, расцвечивавших вечернее небо, и с грустью вспоминали, как степенно и чинно встречал новое лето Господне отец Петра, «тишайший» государь Алексей Михайлович.

О торжестве сентябрьского новолетия сохранилось немало сведений. Подробно рассказывают о нем «Дворцовые разряды», своеобразные хроники придворной жизни XVII века.

В первый день нового года совершалось церковное «действо». Из теремов отправлялся на молитву в Благовещенский собор царь в многоценном праздничном одеянии, окруженный нарядными придворными. Бояре и дворяне были «в золотом платье и в шапках горлатных», рынды (царские телохранители) — «в белом платье», а стрельцы — «с ружьем, в цветном платье». В это же время в Успенском соборе молился патриарх с многочисленным духовенством.

После богослужения царь и патриарх под звон колоколов, в сопровождении икон и крестов выходили на Соборную площадь к храму архангела Михаила, где был устроен специальный помост, устланный персидскими коврами. Здесь по обычаю совершался молебен о начале нового лета и водосвятие, после которого государь выслушивал многословные поздравления от патриарха и бояр. Потом царь приглашал светские и духовные власти к себе на пир, обычно устраивавшийся в Грановитой палате. Царица с ближними боярынями трапезничала в Золотой палате.