Чтение онлайн

Воин отвечал ему: «Есть, отче, в саду моем одна яблоня, плод которой столь горек, что никто не может вкусить его. И если ты соблаговолишь и повелишь, да будет это моим покаянием, чтобы не вкусить от него, пока жив буду». Оный находчивый иерей, зная, что там, где заповедь и обещание, там же и искушение дьявола под давлением плоти, сказал юноше: «Хорошо, сын! За все грехи твои даю тебе епитимью, чтобы никогда не съесть от дерева этого, видя плод его».

Воин ушел в благодушии, полагая легкой эту епитимью, сиречь правило покаяния, ибо оные горькие яблоки он и в руки не брал. Но яблоня стояла на таком месте, что входишь в дом или выходишь — всегда ее видишь, стоит она пред очами. И так он входил, выходил и видел ее. И как-то, глянув на нее, он вспомнил заповедь, и так сильно захотелось ему вкусить от плода ее, что лишь великим усилием стерпел.

Увидев плод оного дерева, который прельстил первого человека <Адама>, похотью поразил и убил, юноша был сокрушен искушением. И уже к дереву подошел, к яблоку руку простер, чтобы снять и съесть, и опустил руку. И вновь, похотью побеждаем, руку поднял. И так, поднимая и опуская руку, целый день провел в этом сопротивлении. И так скончался под оным деревом, одолев искушение, сотворив достойное покаяние. И в очищении сердца оказался достоин небесного царствия.

Некий благочестивый и добродетельный пресвитер, принося о нас Богу непорочную и приятную жертву примирения, видел при алтаре дьявола, пишущего на большом пергаменте, сиречь на большой телячьей коже. И когда исписал все, что в руке имел, начал по обычаю сапожников зубами натягивать. Оный пресвитер, святую Божью службу совершив, подошел к нему и силой Господа вопросил: «Что на таковом пергаменте пишешь?»

Демон отвечал: «Писал здесь грехи входящих в храм: полные лжи и праздные слова, клеветы, насмешки, суетные суждения и нечистые мысли, нечестивые взгляды, пестроту и всякую тщету женского украшения и все грехи входящих в сей храм, которые днесь и во все дни совершаются. Таковые весьма оскорбляют и раздражают Бога и привлекают на себя гнев Божий и отмщение, а нас тем весьма увеселяют».

Пресвитер, силой Божьей и именем Его отнял оный пергамент из рук демона. И воспретил всем выходить из храма Божьего. Собрав всех возле себя, начал читать. Оное писание же ни одного не пропускало, но явственно всех обличало, кто чем согрешил — помышлением или словом, кто на что смотрел и кто что ел.

Люди, услышав это, весьма убоялись. А еще более <испугались>, когда увидели под запрещением учителя демонский взор. Все припали к тому чудному иерею, каясь каждый о своем грехе и обещая больше такого не творить. И когда каждый о своем грехе покаялся, все оное писание исчезло с пергамента и сделалось невидимым. И посрамленный демон исчез.

Некий богатый и весьма достаточный человек жил в большом доме, подходившем стеной к хибаре некоего бедного работника. И богатый в своем большом доме всегда размышлял о приходе и расходе, повсечасно печалился о сохранении богатства и не мог спать. Дивился жизни бедняка, который в своей хижине, в таком убогом жилище непрестанно веселится и поет с женой и детьми. И когда лягут спать, так сладко почивают, что жена его едва может разбудить, чтобы встал и шел на работу.

Позавидовав ему, богач стал размышлять, как бы опечалить бедного веселого работника. И, много размышляв, такое умыслил. Встал ночью, тихо пришел к хижине бедняка, отворил двери, повесил на них мешок с деньгами и ушел.

Бедняк же рано встал на свою обычную работу. И на своих дверях нашел мешок с деньгами, понял что это, обрадовался внезапному приобретению серебра и не захотел идти на свою обычную работу. Стал много размышлять, боясь, как бы не украли <деньги>. И стал печалиться, как бы не лишиться такого обретения.

И стал с места на место переносить оное серебро. Там и сям разрывал землю и прятал деньги, дабы его жена, а от нее и иные не узнали <о деньгах>. И нигде не мог найти места. И никак не мог успокоить мысли, куда те деньги деть. И так много мучился и перепрятывал, напоследок же пришел в свою хижину и положил <деньги> под свою убогую соломенную постель. И притворившись, будто сильно заболел, лег на оном серебре, размышляя, что делать <с деньгами>.

И так много дней лежал он на серебре, одержимый печалью и заботой, болезненно стонал, вместо того, чтобы петь и веселиться. Богатый, увидев это, понял причину своей печали и весьма удивился этому.

Пришел в убогий домик бедняка и спросил его жену, где ее муж. Она же сказала, что болеет. Он же сказал: «Я причина скорби твоего мужа, но постараюсь исцелить его». Вошел в хижину, подошел к тому, называя по имени, и тихо сказал: «Той ночью я тайно принес тебе мешок серебра и повесил на дверях твоей хижины. Знаю, что ты взял его. Возврати мне! Если же не возвратишь, сообщу судье, что уличил тебя, и он повелит тебя повесить».

Услышав это, оный сирый работник убоялся смерти, зная силу слов богачей, и возвратил деньги богатому. И когда серебра лишился, вернулся к прежнему веселью, начал петь и сладко спать.

Бес, связанный молитвой некоего пустынника, стерег его репу. И некогда пришел к старцу человек красть репу. И начал репу рвать, чтобы себе взять. И бес его окликал, дабы не рвал репу, иначе расскажет пустыннику. Вор же подумал, что чудится ему привидение. И когда хотел уйти, не смог поднять свою ношу от множества репы.

И бес пошел к пустыннику и рассказал о том. Пустынник же пришел и укорил человека за кражу репы. Вор просил прощения и говорил: «Прости меня, отче! Прости, святой Божий! Бес научил меня так делать».

И тотчас бес воскликнул: «О неправедный! Не трижды ли я окликал тебя: не рви репу, скажу старцу! Почто ты напрасно злословишь меня и клевещешь на невинного в твоей краже?» И тот человек сказал: «Прости меня, старче, Бога ради! От своей мысли смущен был». И тотчас, простив, отпустил его старец с репой.

Когда святой Августин <Иппонский> начал писать о Пресвятой Троице, таковым славным чудом был от Бога вразумлен.

Иппон, город славный в Африке, стоит на морском берегу. И святой Августин, утрудившись от писания многих ученых книг, вечером прохаживался по морскому берегу. С ним же шли и клирики, расспрашивая его о церковных делах. И когда он так прогуливался, увидел мальчика чудной доброты и красоты. Он сидел на берегу моря и рыл малую ямку на берегу, как это обычно делают дети. В руках у него была серебряная ложка, которой он черпал воду из моря и лил в оную малую ямку.

И когда святой Августин увидел благочинно сидящего мальчика, приостановил свою прогулку. И, подойдя, приветствовал ребенка, поздоровался и вопросил, что делает. И мальчик благоразумно отвечал: «Хочу все это великое море вместить в эту малую лужицу».

Услышав это от мальчика, святой муж пристойно улыбнулся и сказал: «О, любезное мое чадо! Как можешь это сделать? Море неизмеримо, ямка же маловместительна, и ложка мала». И отвечал мальчик: «Мне это более удобно, нежели тебе <сделать> то, о чем помышляешь».