Чтение онлайн

Характерной исторической чертой лиц, о которых мы говорим, является необычайный шум, который они поднимают вокруг своих дел. Все историки (и светские и церковные) не находят достаточно громких эпитетов, чтобы всячески превознести этот исторический шум и имена, его вызвавшие.

Кажется, что дела их единственны, необычайны и новы. На самом деле, они завершают собой целую эпоху борьбы, которая до них тайно велась в христианском мире, и ново здесь только то, что, становясь явными, дела эти получают новую силу сковывать церковь черной печатью антихриста.

* * *

При оценке деятельности исторических лиц, нас интересующих, необходимо отметить, что идеальные цели, которые они провозглашают во имя церкви и часто по видимости их достигают, обыкновенно, проваливаются или к концу их жизни или некоторое время спустя. Однако, идеи и, в особенности, чувства, руководившие ими (противоположные любви) , проникают в жизнь церкви и получают такую силу, что то, что было ранее, не. имеет теперь главенствующего значения. Дальнейшая церковная жизнь отравлена их ядом.

В этом сказывается тончайшая хитрость и глубочайшее коварство, свойственное злой силе противления Христу. Ее не интересуют церковные события и видимая перемена, ей необходимо то, что незаметно внутренне влияет на состояние церкви, развивает и укрепляет противоположное Христову духу, т.е. угашение любви. Оттого события истории столь причудливы и разнообразны и не имеют связи, также и герои событий не похожи друг на друга. Но все они оставляют за собой совершенно одинаковый след - облегчение противления Христу.

С этой точки зрения рассмотрим жизнедеятельность в церкви некоторых особенно нашумевших в истории лиц: византийского императора Юстиниана (VI век), римских пап Григория VII (ХI век) и Иннокентия III (начало ХIII века) и борьбу с нею святых. А затем покажем борьбу святых с антихристовым духом в русской церкви.

ВИЗАНТИЯ

В 527 г. в Византии вступил на престол Юстиниан. Это был человек чрезвычайной деятельности, идеалистически настроенный, от природы добрый.

Юстиниан думал, во-первых, что царское призвание требует величия и грандиозности дел, и, во-вторых, что все в государстве (также церковь) нуждается в царском попечении. Эти идеи зовут его к большой работе. и здесь трудно найти ему равных.

Юстиниан обладал чрезвычайной трудоспособностью, доходящей до подвижничества. Его прозвали “бессонный государь”: он отдыхал только четыре часа в сутки, был аскетически умерен в пище, кроме того, - ревностный молитвенник.

Юстиниан ставит себе реальную задачу, величайшую из всех, какие могут явиться в помышлениях человека: оружием покорить весь мир и ввести в нем истинную веру, которая соединит все народы в поклонении единому истинному Богу. “Христианнейший государь, - так декретировал Юстиниан свое намерение, - обязан, если нужно, силою подчинить себе постепенно все народы, ибо там, где император будет господином, воссияет правая вера”. Затем - царь создаст общие законы, воплощающие на земле высший разум и совершенную справедливость (таково, по мнению Юстиниана, назначение закона) .

Воинский успех Юстиниана соответствовал его замыслам. Вот как оценивает его он сам: “Никогда до времен нашего правления Бог не даровал римлянам таких побед. Возблагодарите небо, жители всего мира, в ваши дни осуществилось великое дело, которого Бог признавал недостойным весь древний мир”.

Что касается законов, то, конечно, всем известно, что кодексом Юстиниана пользуются и до сих пор составители и творцы законов всех государств мира.

Эта грандиозность всесветных успехов блистательно увенчалась великолепием строительных памятников Цареграда. Чудо чудес Собор Св. Софии, уцелевший до нашего времени (теперь мечеть с заделанными мозаичными иконами и украшениями). Тогда появились в мире мозаиковые иконы с небывалыми эффектами. Ликование торжествующего Христианства царит на этих иконах, сложенных как бы из самоцветных камней и золота, сияние которых смягчено бархатным фоном. Таким же грандиозным размахом постройки отличался гипподром для конских ристалищ, выстроенный Юлианом, где собирались десятки тысяч зрителей. Здесь создались партии по цвету любимых наездников - синие, зеленые и др. Юстиниан покровительствовал синим. И когда однажды зеленые, - как это было принято в Византии: заявлять свои политические требования именно в цирке, - обратились к императору с какой-то просьбой, и он не удовлетворил ее, - произошел бунт, охвативший большую часть города. Юстиниан хотел бежать, и были приготовлены галеры. Но, по совету жены Юстиниана Феодоры, усмирение бунта было поручено Велизарию, одному из великих мировых победителей. Он запер 30.000 мятежников в цирке и всех истребил.

Третьей монументальной постройкой Юстиниана был чудесный дворец императора, занимавший место, как целый город.

Не нужно думать, что победа над зелеными есть некое исключение в царствование доброго Юстиниана, все его победы над миром для распространения повсюду правой веры носят такой же кроваво-бессмысленный характер. Ибо, как говорит история, византийские солдаты, отличаясь храбростью, воодушевлялись на победу жаждой добычи. Дружным натиском они одолевали врага, а затем грабили жителей и разоряли страну. Но и само обращение в Христианство носило принудительный характер. Юстиниан не терпел язычества, предписал всем креститься. Для выполнения своего предписания он применял террор в стране. Наступило обращение в христианство огнем и мечом.

* * *

Еще при жизни Юстиниана мощь его царства стала хиреть и обширное государство распадаться, ибо сам он по смерти жены своей Феодоры, к которой болезненно был привязан, впал в апатию. Однако идея, им формулированная и неуклонно проводимая в жизнь: насилием способствовать росту и целостности Христианства - посредством оружия вводить правую веру и оружием вершить правое дело, - просачивается, как некая истина, в сознание Христианских правителей. Начинают истязать и губить физически еретиков. Провозглашаются священные войны.

До Юстиниана идея насилия в делах веры если у кого и появлялась, то тотчас горячо оспаривалась, как сугубо языческая. Истиной неоспоримой признавалось противоположное утверждение: кровь мучеников способствует торжеству и распространению веры. И после Юстиниана эта бесспорная истина, конечно, не исчезла, но сделалось возможным, что две противоположные истины стали как-то уживаться вместе в христианском сознании. Лжеистину Юстиниана уже никто не оспаривал в правящей церкви; напротив, ею стали пользоваться, Как равноправной с прочими Христианскими истинами. Это непонятное явление и есть проникновение в Храм антихриста (развитие “тайны беззакония”). Страшное и таинственное помрачение любви Христовой.

Является тенденция: во что бы то ни стало доказать, что идея насилия свойственна Христианству; для этого особым о6разом толкуются тексты из апостольских посланий и даже на Христа возводится безумная клевета: он взял бич, чтобы выгнать торгующих из Храма, т. е. употребил насилие, как при мер для будущих начальников в церкви*.

* Такое толкование несомненно есть злое извращение смысла данного бытия и противоречие всей жизни Христа (в главе “Благодатное время” мы пояснили, как надо понимать изгнание торгующих из храма Христом).

Следует вчитаться в то, как толкуют великие учителя церкви апостольские изречения, чтобы понять, какая ложь кроется в утверждении, будто апостолы одобряли воздействие насилием и сами его употребляли.

Например, св. Иоанн Златоуст всюду, можно сказать, спешит уничтожить самую тень обвинения ап. Павла в недоброте: - “Апостол предлагает исправлять в духе кротости, - т. е. крайне снисходительно; не сказал: наказывайте или осуждайте, но в духе кротости (Толков. Гал. VI)” - Св. Отцы соборов (т.е. до века Златоуста) отлучали и отвергали ереси, но никого из еретиков не подвергали проклятию. И ап. Павел только по нужде в двух только местах употребил это слово, впрочем, не относя его к известному лицу ( “Слово, что нельзя проклинать...” Соч. Иоан. Злат. Том I) - По поводу обвинения медника Александра ап. Павлом: “да воздаст ему Господь по делам его”. Св. Иоанн Златоуст изъясняет: “апостол говорит так не по тому, чтобы святые радовались наказаниям злых людей, но потому что слабейшие из верующих имели нужду в таком утешении (т.е., что Бог воздаст за зло). Не сказал: Отомсти, накажи, прогони его, хотя по благодати Божией мог сделать это; нет, Павел не вооружает своего ученика (Тимофея) против него, а заповедует только удаляться от него. Для утешения слабейших он говорит: Бог воздаст ему. Эти слова -пророчество, а не проклятие”.