Чтение онлайн

Знаменитый министр граф Витте пробовал было ответить на эти вопросы, но так и не ответил, хотя знал многие тайны двора. Наверное, не все вещи еще можно было называть своими именами.

Постараемся назвать их мы.

Витте не скрывал, что был против войны. На этой же позиции стояла и вдовствующая императрица, следовавшая советам мужа: все спорные вопросы решать мирным путем, войны во что бы то ни стало избегать.

Но на молодого государя давила другая сторона, она требовала решительных действий, утверждала, что такая маленькая Япония не смеет сопротивляться экспансии России в Маньчжурию. Николай как будто бы согласился на предложения матери и графа и сказал Витте:

– Подготовьте ваш доклад.

Витте доклад подготовил.

Первое, что предлагал министр, – провести переговоры с Японией. На переговорах он намеревался утрясти спорные вопросы и избежать военных столкновений.

Доклад бесследно исчез в архиве. Не мог же он сам по себе исчезнуть – кто-то его похоронил. При дворе были силы, мечтающие поставить маленькую Японию на место – сиди, мол, тихо!

Заранее обработали государя – с Японией справимся быстро, армия у нас там большая, флот надежный. Пока большая Россия играла мускулами, маленькая Япония решила нанести неожиданный удар, и в первую очередь по русскому флоту.

26 января, вернувшись после театра в хорошем расположении духа, Николай II получил от Е.И. Алексеева, адмирала, генерал-адъютанта, наместника на Дальнем Востоке, телеграмму: ночью без какого-либо предупреждения японцы произвели атаку на наши стоящие на рейде корабли, причинив им большой урон.

Николай II возмутился. В своем дневнике, который вел всю жизнь, царь написал: «Это без объявления войны?! Да будет Бог нам в помощь!»

На другой день он сделал уже спокойную запись: «Утром пришла телеграмма о бомбардировке Порт-Артура. Всюду проявления единодушного подъема духа». Он был уверен, что японцы воевать не умеют, что сил у них не хватит. А уверенность шла от споров русских генералов, которые рассуждали: сколько японских солдат нужно на одного русского – два или три?

Потом уверенность пропала, подкрались сомнения. Русская армия и флот терпели поражения.

Журналиста, собеседника генерала Курлова, имевшего при дворе хорошие связи, интересовало:

– Кто именно хотел воевать с Японией и почему?

Курлов ответа не знал.

А ведь в ответе на этот вопрос и кроется разгадка: кто же при царском дворе был заинтересован в падении молодого императора? Не просто ведь толкали его на войну, не просто хотели увидеть его поражение? Может, ответив на этот вопрос, мы смогли бы подобраться и к другому ответу: кому было выгодно привезти в столицу на должность министра внутренних дел нашего героя? Этим людям или их противникам понадобилась твердая рука Столыпина и его честность?

Впрочем, вначале постараемся все же ответить на главный вопрос: кто жаждал войны с Японией?

Воевать всегда хотят те, кто получает от войны барыши. Открыто, как правило, они об этом не говорят – их не поймут. Потому говорят они всегда об интересах Отечества и родного народа, не раскрывая своих истинных замыслов.

В пору ходынской катастрофы в Москве был подписан договор с Японией, который русское правительство посчитало весьма удачным. По этому договору Россия и Япония разделили между собой влияние на Корею, причем, как отмечал граф Витте позже, доминирующее влияние было на стороне России. Казалось, страсти улеглись, надо бы мирно сосуществовать и делать свое дело. Но…

Владимир Николаевич Коковцов, который был товарищем министра финансов у Витте, получил после его повышения должность министра. В первые же дни после его назначения к новому министру приехал адмирал Абаза – человек, весьма приближенный к государю.

– У меня повеление государя поговорить с вами о ликвидации лесопромышленного предприятия на реке Ялу, – сразу раскрыл он цель своего визита.

Коковцов не знал никаких подробностей об этом объекте – кому он принадлежит, кто в нем участвует, чьи деньги вложены в дело.

Абаза сумбурно объяснил, что при несомненной победе над Японией нельзя расстраивать это предприятие и потому надо свернуть его работу временно, а затем, после победы, вывезти его вглубь Сибири и окупить, пока средствами казны, те затраты, которые частные лица вложили в предприятие, следуя желаниям государя.

– Я ничего не понимаю из вашего объяснения, – ответил Коковцов. – Кто эти частные лица и сколько денег из казны на это потребуется?

– Мы подсчитаем, но, вероятно, на это уйдет несколько тысяч рублей, – ответил Абаза, – потом все вернется из огромных прибылей этой продуманной акции.

– Хорошо, я попробую разобраться, – ответил новоиспеченный министр финансов.

Все его попытки понять, в чем тут дело, окончились безрезультатно. В Департаменте казначейства не было никаких следов. Начальник бухгалтерского отделения Дементьев заявил, что на организацию промышленного предприятия было лишь предложение выдать некую сумму из 10-миллионного фонда, но потом от этой мысли отказались. В Государственном банке министру пояснили, что имеется распоряжение управляющего министерством Романова со ссылкой на высочайшее повеление о выдаче ссуды в 200 000 рублей статс-секретарю Безобразову на «известное его величеству назначение». Потом это распоряжение отменили, потому что выдача была произведена из особого фонда Кредитной канцелярии, из прибылей иностранного отделения.

Но и там следов не осталось.

Когда хотят обхитрить, всегда заметают следы.

И разочарованный в поисках истины Коковцов обратился к бывшему министру Витте, чтобы понять, как же были выделены деньги на это предприятие, о котором так хлопотал Абаза.

Тот и внес ясность.

– Вы знаете, Владимир Николаевич, как я боролся против этого дела, как убеждал государя не допускать этой авантюры, потому что наша политика в Корее, занятие Порт-Артура с постройкой южной железнодорожной ветки Китайско-Восточной железной дороги и сама концессия на Ялу стали причиной войны с Японией. Вам советую отказаться от этого дела и под каким-либо предлогом найти способ передать его в другое министерство. Деньги все равно придется заплатить, но лучше пусть это делает кто-то другой, а не вы.

Витте припомнил, как в бытность министром финансов он спорил с министром иностранных дел Муравьевым по вопросу занятия Порт-Артура и как против него выступал Куропаткин. Поддерживал его только Тыртов. Тогда как и сам государь выступал против Витте и морского министра.

– Я понял вас, – сказал Коковцов своему бывшему начальнику. – Хорошо, что вы меня предупредили.

Но на этом история не закончилась.

В тот же вечер министра посетил бывший его лицейский товарищ В.М. Вонлярлярский.

– Что ты делаешь, Володя? – недоумевал он. – Ты же отбираешь у нас деньги!

– Ты тоже?

– Да, и я. И Абаза, и государь, что самое главное, и статс-секретарь А.М. Безобразов, бывший мой однополчанин по кавалергардскому полку, все мы в том деле. С последним я тебе советую познакомиться поближе. Это энергичный человек, и знакомство будет тебе не столько приятным, сколько полезным.

И Коковцов узнал если не подробности финансовой операции, то саму ее суть. Государь, великий князь Александр Михайлович и граф Алексей Павлович Игнатьев вошли в это выгодное, на их взгляд, дело, рассчитывая получать прибыли, но сколько каждый из них вложил, Вонлярлярский не сказал. Но какое это имело значение, главное состояло в том, что окружение государя втянуло его в сомнительное финансовое дело и теперь он смотрел на отношения с Японией на Дальнем Востоке совсем в ином разрезе.