Чтение онлайн

— Очень неприятные новости. Ваш ответ ставит наше правительство в исключительно тяжелое положение, почти безвыходное… Хотя мы надеемся..

Пейдж вытянул губы и произнес тоном опытного, изощренного дипломата:

— Я думаю, что мы все-таки договоримся… модус вивенди… приемлемая альтернатива… — Он пошевелил пальцем. — Статус-кво анте…

Уайт поспешно закрыл рот рукой и отвернулся. Ивасэ покрутил головой.

— Я тоже надеюсь. Японское правительство не имеет ни малейшего желания затевать войну. Весь наш флот по-прежнему находится в порту Саэги. Вчера из Иокогамы вышел наш лучший океанский пароход «Тацута-мару». Он прибудет в Сан-Франциско двенадцатого декабря, а в Лос-Анжелос — пятнадцатого. Мы твердо надеемся на мирный исход переговоров.

— Судя по всему, вы… — Уайт улыбнулся и поднял бокальчик, — решительный противник войны.

Ивасэ кивнул головой.

— Нас разделяет огромный океан, и если начнется война — она завяжется в основном на море. Это будет очень длительная, дорогостоящая война, и она ни к чему не приведет. Бессмысленная война. — Японец сделал несколько маленьких глотков и, поставив бокальчик на стол, быстро заговорил: — В ближайшие дни немцы ворвутся в Москву: их танки примерно в тридцати километрах от ворот Кремля. Уже началось повальное бегство жителей из Москвы.

Пейдж спросил:

— Если падет Москва, вы, наверное, ударите с Востока?

— В Сибири удобнее воевать, там суша, а не океан, — сказал Ивасэ и хихикнул.

Бармен включил электрическую пианолу — джаз исполнял танго, пела японка. Ивасэ закрыл глаза и стал покачиваться на стуле в такт музыке. Потом вынул платок и вытер уголки глаз. Уайт сделал Пейджу знак глазами и показал пальцем на ручные часы. Пейдж подозвал кельнера и расплатился с ним, решительно отводя руку японца.

— Вы наш гость, — сказал Пейдж, — а когда мы будем в Токио, вы нас угостите коктейлем из ваших саке.

Они попрощались с японцем и вышли на улицу. Моросил холодный дождь, смешанный со снегом.

Они вернулись в бюро вовремя. Из отдела Сэффор-да принесли самую последнюю «магию». Уайт перевел ее.

Из Токио, от министра иностранных дел В Вашингтон послу № 867

1. Все шифры, имеющиеся в Вашем посольстве, подлежат сожжению, за исключением того, который используется для шифровальной машинки, шифра «О» (ОИТЕ) и списка условных сокращений «Эл». Все остальные шифры подлежат уничтожению.

2. Немедленно прекратить пользование одной из шифровальных машинок и уничтожить ее.

3. По осуществлении указанных выше мер надлежит прислать условную телеграмму «Харуна».

4. Уничтожить все копии входящих и исходящих телеграмм и все прочие секретные документы в момент, который вы найдете подходящим, и способом, избранным по Вашему усмотрению.

5. Уничтожить все шифры, которые привез секретарь-шифровальщик Косака. Поэтому отныне отпадает необходимость в поддержании связи с Мехико, о чем говорилось в директиве № 860.

— Донахью приезжал? — спросил Уайт у Камберленда.

Камберленд открыл глаза и ответил сонным голосом:

— Капитан-лейтенант Донахью звонил и просил позвонить ему домой, когда будет перевод… Я ему стал передавать содержание, но он положил трубку…

Пейдж беззвучно рассмеялся.

— Не положил трубку, а выронил. Он не привык к темпу вашей речи и заснул.

Уайт позвонил Донахью.

— Это я, Уолт. Имеется интересная штучка.

— Насчет ветра? — быстро спросил Донахью.

— Связана с ветром, но только не с тем, которого ты ждешь. Приедешь?

Донахью явился спустя минут сорок. От него пахло вином и женскими духами. Прочитав телеграмму, он зевнул и пожал плечами.

— Очевидно, одна из машинок испортилась и пришлют новую. Посмотрим, что будет дальше.

— По-твоему, снова ничего особенного? — спросил Уайт. — Директива о сожжении шифров и прочих секретных документов тебя не волнует?

— Речь идет об уничтожении старых шифров и бумаг. Такие аутодафе устраиваются время от времени в любом учреждении. А шифровальная машинка остается, и «магия» будет поступать по-прежнему. И шифры «О» и «Эл» остаются в силе. Поэтому я не волнуюсь. — Увидев, что Уайт хочет что-то сказать, Донахью поднял руку. — К твоему сведению, наша радиоразведка на Гуаме перехватила сегодня японскую радиограмму, из которой явствует, что весь объединенный флот Японии находится во Внутреннем море и в порту Саэги. А от нашего морского атташе в Токио получено сообщение о том, что командующий военно-морской базой в Йокосука разрешил увольнение на берег матросам и офицерам кораблей и они толпами шляются по улицам Токио и Йокогамы. Затем самый большой лайнер Японии «Тацута-мару» направился сегодня в Америку. Все это говорит о том, что рано поднимать панику. — Он повернулся к Пейджу и Камберленду. — Не волнуйтесь, мальчики, наверху все видят и все знают. Начальству с капитанского мостика виднее, чем вам из трюма. Спокойной ночи.

Он сделал знак Уайту. Они вышли из комнаты. Донахью спросил:

— Есть что-нибудь от твоей нимфы? Письмо или телеграмма?

— Нет. А что?

— Молчит?

— Да. А что?

— Очевидно, Уолш выполнил мою просьбу и установил с ней контакт.

— Какой контакт? Я ведь просил тебя оградить ее от Акино, а не о том, чтобы Уолш…

— Он должен был встретиться с ней и расспросить обо всем. Но коль скоро он установит с ней деловую связь, ей уже никому нельзя будет писать без его санкции.

— Значит, и мои письма будут проходить через негласную военную цензуру?

— Конечно.

— Это безобразие! Я же тебя просил…

Донахью взял Уайта под руку.

— Не волнуйся. Она пришлет тебе письмо, но будет писать только о своих нежных чувствах к тебе. Для тебя это важнее. Дело в том, что я вчера получил радиограмму от Уолша. Очевидно, он заинтересовался твоей Чио-Чио-сан, и все будет великолепно, если только ее не подставила к нам токийская разведка. Уолш сообщает, что этот японец Акино в высшей степени подозрителен. И знаешь, о чем еще говорится в радиограмме? О том, что Эф-Би-Ай в Гонолулу, кажется, нащупало советскую агентуру. Вот это будет великолепно!

— А к этому делу не пристегнут Марико?

— Вряд ли.

— Я ей напишу сегодня.

Донахью приложил палец к губам.

— О том, что я тебе сказал как друг, ни слова. То, что мне сообщил Уолш, служебная тайна. Не подводи меня. Пиши ей только о любви.

Уайт повернулся и пошел в бюро. Донахью окликнул его:

— Можешь намекнуть ей, что скоро проиграешь пари и передашь ее мне. И что все будет великолепно!

3 декабря

Кита заканчивал обед — доедал ломтики соленых овощей, запивая их чаем, — когда к нему вошел Нисина. Он был сильно взволнован, у него часто дергалась щека.

— У меня срочная новость, — сказал он. — Окончательно подтверждается — «Лексингтон» выйдет послезавтра, в пятницу. Кюн говорит, что это совершенно точно.

— А куда направится?

— На Мидуэй. Он сопровождает транспорты, которые доставят самолеты на остров.

— Значит, наши августовские сведения подтвердились. — Кита взял зубочистку в рот. — Очень хорошие новости, спасибо.

Дверь открылась. Показалась голова Моримуры. Он передал Кита запечатанный конверт.

— Абэ привез записку от Баллиганта. Очень срочно.