Чтение онлайн

Через несколько часов регистрационные приборы дают знать, что на ракету начинает оказывать заметное влияние сила притяжения Венеры. Чтобы противостоять этой силе, повышается мощность реактивных моторов. По приказу Светлова усиливается цепная реакция в ядерном котле и увеличивается количество гелия, подвергающегося нагреву. Моторы, выполняя теперь роль тормозов, снижают скорость движения ракеты. Атомная энергия, преодолевшая притяжение одной планеты, теперь держит в узде силу тяготения второй.

На одном из приборов командного пункта стрелка, показывающая степень давления газов, медленно движется вправо. В камере сжатия, откуда горящий гелий попадает в дюзы, давление подымается до 9800, 9900, 9950 атмосфер. Для того, чтобы мотор работал с максимальной мощностью, давление должно достигнуть 9980 атмосфер. Еще одно движение стрелки, и на пульте сразу загораются три красные лампочки.

— Сигнал опасности! — глухим голосом произносит Валерий Андрианович, устремив взор на манометр: его стрелка остановилась против деления с цифрой 9960.

Сигнал опасности! На расстоянии всего в несколько тысяч километров от Венеры… Это означает, что мотор не в состоянии более замедлить скорость ракеты, что через короткое время «РИ-1» станет приближаться к поверхности планеты с ужасающей быстротой.

Прошло не более минуты с того времени, как загорелись три красных лампочки, а Валерий Андрианович уже испробовал все возможные средства для повышения реактивной силы мотора: повернул до отказа рукоятку ядерной реакции, еще более увеличил подачу газов. Несколько мгновений напряженного ожидания. И все же на экране радиолокатора ясно видно: ракета приближается к своей цели намного быстрее, чем ей полагается.

— Реактивная сила спадает из-за недостаточного давления газов — в этом нет никакого сомнения, — продолжает тем же сдавленным голосом Светлов. И, сжав зубы, чтобы товарищи не заметили его волнения, добавляет:

— Вам не кажется, что все дело в клапанах камеры сжатия?

Недаром руководитель экспедиции боялся выдать свое волнение. Каждому из его сотрудников ясно, что означает авария системы клапанов, регулирующих давление газов в камере сжатия. Если максимальное давление не может превысить 9960 атмосфер, это значит, что клапаны преждевременно открываются, и тогда ни усиление реакции, ни подача гелия не могут повлиять на увеличение реактивной силы мотора…

Что же изменило работу клапанов? Необычные условия, в которых Светлов и его помощники вынуждены дать ответ на этот вопрос, заставляют их думать и действовать с величайшей точностью и быстротой.

Каждый клапан соединен рычагом с пружиной, на которую он нажимает. Когда давление достигает 9980 атмосфер, клапаны открываются, выпуская излишние газы. Но теперь, когда ракета движется с обратным ускорением, собственный вес клапана с рычагом начинает действовать в обратимо сторону. Давление пружины уменьшается на 20 атмосфер, или на столько же килограммов, и, как следствие, клапан преждевременно открывается, уменьшая, таким образом, количество газов, которые проникают из камеры сжатия в дюзы.

— Нам остается единственный выход: сменить плечи рычагов, чтобы этим увеличить давление пружин и собственный вес клапанов, — делает вывод Светлов. — Но как сделать это, когда в нашем распоряжении считанные минуты и, самое главное, — голос Валерия Андриановича становится чуть слышным, — когда газовая камера герметически отделена от кабин и находится в непосредственной близости к реактору?

Летягин и Кузьмин не успевают подумать над ответом на эти слова, как к пульту быстро подходит Алексей Евдокимович.

— Рядом с реактором? Тем лучше! — бросает он на ходу и принимается орудовать серией кнопок и рукояток на участке обслуживания ядерного реактора.

Механические руки! Телемеханическое устройство, с помощью которого Алексей Евдокимович очищает реактор и заменяет в нем запасы горючего… На экране видно, как они выходят из ядерного котла и протягиваются к клапанам газовой камеры. Их стальные пальцы крепко сжимают опоры двух рычагов и медленно сгибают их в сторону пружин. Затем еще пару клапанов, еще одну… И сразу стрелка манометра подскакивает вправо на двадцать атмосфер.

Евдокимыч оборачивается к своим товарищам по полету. На лице механика можно прочесть благодушное и чуть насмешливое, как всегда, выражение. Дескать, у него и в мыслях не было совершить что-либо необычное. Только капельки пота, обильно выступившие на лбу, выдают пережитое Евдокимычем волнение.

— Жаль мне вас, ребята, очень жаль, — произносит Данилов, по-отцовски обнимая за плечи Павла и Геннадия. — Если бы я мог послать механические руки из реактора в промежуток между оболочками, то вы избежали бы масляной ванны…

Венера приближается с каждым часом. Осталось всего двое суток полета. Но именно этот отрезок пути оказывается для экипажа ракеты самым напряженным. Астронавты лихорадочно рассчитывают, в каких условиях должна быть произведена посадка — малейшая ошибка здесь в сотни раз опаснее, чем во время полета в межпланетном пространстве. Астрономы и физики, в свою очередь, интенсивно изучают как поверхность Венеры, которая уже видна все лучше и лучше, так и состав ее атмосферы. В это время Геннадий Кузьмин передает на Землю «Последние известия» о полете.

— Извините меня, дорогие слушатели, если мой сегодняшний репортаж окажется недостаточно исчерпывающим и последовательным, а моя речь сбивчивой…. Мне тяжело скрывать свое волнение — ведь это последний репортаж под названием: «Привет из межпланетного пространства»! Пройдет несколько часов, и на далекую Землю прибудет первый привет с Венеры.

— Приближаясь к этой планете, — заканчивает репортаж Геннадий, — мы, советские люди, испытываем несказанную гордость! Первым ученым, который установил, что Венера окружена атмосферой, был Михаил Васильевич Ломоносов. Он сделал это открытие, наблюдая в день 26 мая 1761 года редчайшее явление — прохождение планеты Венеры по диску Солнца. Сегодня перед нами, потомками великого ученого, стоит задача установить состав атмосферы, окружающей Венеру, и определить, существуют ли здесь условия для жизни. Пока это тайна для нас. Но уже недолго осталось природе хранить тайну Венеры. В кратчайшее время, одновременно с приближением нашей ракеты к поверхности Венеры, человечество, наконец, получит долгожданный ответ на эти вопросы…

Но что же случилось снова? Не успел Геннадий распрощаться со своими слушателями, как ракета неожиданно погрузилась во мрак. В приемниках заглохли неумолчные голоса радиопередатчиков со всех концов Земли. С экранов исчезли далекие изображения, очертания планет. Лишь Солнце шлет свой золотистый свет сквозь иллюминаторы правого борта.

— Солнце! Солнце погасило наш электрический свет! — восклицает в тот же миг Геннадий. Возле него вырастает сухощавая фигура Павла.

— Да, очевидно, мы снова попали в поток электронов солнечной радиации. Они вызвали короткое замыкание в нашей электросети, это несомненно. Наверно, сгорела обмотка генератора…