Тайна, в которой война рождалась… (Как империалисты подготовили и развязали вторую мировую войну)
Шрифт:
Для пропаганды культа «Синто» и основанной на нем расовой теории широко использовались кино, радио, националистическая литература. Со школьных лет японцы воспитывались на примере «великого национального героя» Хидеёши, который три века назад вторгся со своим войском в Корею и попытался на практике осуществить «императорский путь». Памятником его похода являлся сохранявшийся на протяжении трехсот лет и упоминавшийся в туристических справочниках высокий холм в г. Киото. Как гласит предание, он состоит из носов и ушей, отрезанных у 38 000 корейских и китайских солдат.
Многолетняя пропаганда расовой исключительности и «особого призвания» Японии, систематически отравлявшая сознание народа, давала свои результаты.
«Каждый японский патриот, – отмечал английский исследователь Кроу, – был убежден, что Япония должна завоевать Корею в качестве первого шага к завоеванию Китая и завоевать Китай в качестве первого шага к завоеванию всей Азии и установлению господства над миром…»
Одним из главных элементов военной политики Японии была подготовка агрессии против СССР. Еще в начале XX века ее экспансия на Дальнем Востоке была направлена явно против русского государства. Милитаристы стремились отрезать нашу страну на востоке от всех выходов к океану, отторгнуть дальневосточные земли. В ходе войны 1904—1905 гг., которую японцы начали вероломным нападением на русский флот, они захватили южную часть Сахалина. В годы интервенции против Советской России японские империалисты оккупировали Дальний Восток и четыре года грабили наш народ и творили злодеяния. В конце 1922 г. интервенты и белогвардейские части вынуждены были под ударами Красной Армии убраться с Дальнего Востока. Однако японские милитаристы не отказались от своих замыслов.
Характерным документом, рождение которого связано с подготовкой Японией новой серии войн и захватов, является так называемый «меморандум Танака». По крайней агрессивности и авантюризму изложенных взглядов его можно с полным основанием поставить в один ряд с гитлеровской «Майн кампф». Опубликование этого секретного документа в китайском журнале в сентябре 1931 г. вызвало сенсацию.
Происхождение «меморандума» таково. В 1927 г. недолгий период временной стабилизации капитализма в Японии закончился острым финансовым кризисом. Перспектива экономического краха и социальных потрясений, а также размах революционных событий в Китае встревожили правящие круги Японии. Наиболее реакционная буржуазия приняла решение, наряду с усилением репрессий против трудящихся, начать интервенцию в Маньчжурии. Генерал Танака, возглавивший правительственный кабинет, летом 1927 г. созвал в Дайрене конференцию с участием японских дипломатов, аккредитованных в Китае, руководителей военного министерства, Квантунской армии и генерального штаба. Секретный меморандум, представленный им императору, излагал программу действий, которую выработали на конференции.
Япония не сможет устранить затруднения в Восточной Азии, если, не будет проводить политику «крови и железа», утверждал Танака. Далее он излагал основы политики в отношении Маньчжурии и Монголии, причем исходил из задачи превратить их в плацдарм для дальнейшей агрессии против Китая и СССР.
«…Для того, чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Для того, чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны, Индия, а также страны Южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша, и не осмелится оспаривать наши права.
…Под предлогом того, что красная Россия готовится к продвижению на юг, мы прежде всего, должны усилить наше постепенное продвижение в районы Северной Маньчжурии, захватить таким путем богатейшие ресурсы этого района страны… В программу нашего национального развития входит, по-видимому, необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Южной Маньчжурии для овладения богатствами Северной Маньчжурии.
…Чтобы сохранить свою независимость, а также для того, чтобы предостеречь Китай и весь мир, мы должны будем когда-нибудь скрестить оружие с Америкой».
Японские официальные круги выступили с опровержением подлинности документа. Однако их последующие действия развивались в полном соответствии с «меморандумом Танака».
Захват дальневосточных территорий СССР рассматривался правящей кликой как главное условие для установления владычества Японии над всей Азией. С 1928 г. военные деятели и генеральный штаб уже начали планировать войну против Советского Союза, выжидая лишь подходящий момент для ее развязывания. Этот план (кодовое название «Оцу») предусматривал использование территорий Кореи и Маньчжурии в качестве плацдарма для операций по захвату Советского Приморья. Как показал на Токийском процессе [4] генерал-лейтенант Мияке, бывший начальник штаба Квантунской армии в 1928—1932 гг., «план операций, которые должны были привести к оккупации Маньчжурии, являлся одной из важнейших составных частей общего плана операций японских войск против СССР».
4
Процесс проходил с 3 мая 1946 г. по 12 ноября 1948 г.
В связи с напряженным положением на маньчжуро-советской границе, Советское правительство в конце 1931 г. предложило Японии заключить пакт о ненападении. Ее правительство целый год не отвечало, а затем сообщило о своем отказе [5] . Вместе с тем после захвата Маньчжурии оно сразу же приступило к подготовке там плацдарма для вторжения на советскую территорию. В соответствии с планом «Оцу» намечалось нанести СССР два удара: первый – по направлению на Ворошиловск и Владивосток, второй – через Монгольскую Народную Республику в районе Читы. Строительство железных и шоссейных дорог, аэродромов и других военных объектов велось в точном соответствии с агрессивными замыслами.
5
Советское правительство несколько раз поднимало вопрос о заключении пакта, но Япония под различными предлогами уклонялась.
Добиваясь отказа Советского Союза от своих прав на Китайско-Восточную железную дорогу [6] и подготавливая почву для вооруженного конфликта, милитаристы организовывали на КВЖД акты саботажа и диверсий, применяли репрессии к советским рабочим и служащим. Граница между «Маньчжоу-Го» и СССР стала местом постоянных столкновений, провоцируемых японцами.
Советским обвинением на Токийском процессе была представлена запись беседы, имевшей место в Москве в 1931 г. между бывшим японским послом Хирота [7] и представителем генерального штаба генерал-майором Харада. Хирота просил собеседника передать начальнику генерального штаба, что «нужно занять твердую позицию по отношению к Советскому Союзу, приняв решение воевать с СССР в любое время, когда это окажется необходимым. Однако целью должна быть не столько защита против коммунизма, сколько оккупация Дальнего Востока и Сибири».
6
Дорога была построена правительством России в 1897—1903 гг. в соответствии с русско-китайским договором 1896 г.
7
Один из 28 бывших государственных и военных деятелей Японии, преданных суду международного трибунала. Этот профессиональный дипломат несколько раз занимал пост министра иностранных дел, в 1936 г. был премьер-министром. В период его пребывания на этом посту Япония заключила «антикоминтерновский пакт» с фашистской Германией.
Японские милитаристы не собирались ограничиться планом отторжения соседних советских территорий. Превращение Японского моря в «японское озеро» должно было служить лишь началом дальнейших завоеваний.
«Япония должна неизбежно столкнуться с Советским Союзом, – заявил Араки [8] на совещании губернаторов префектур в 1933 г. – Поэтому для Японии необходимо обеспечить себе путем военного захвата территории Приморья, Забайкалья и Сибири».
8
Генерал Араки, один из главных военных японских преступников, активный участник интервенции на Советском Дальнем Востоке в 1918—1922 гг., в рассматриваемый период являлся военным министром.
Такова была «необходимость», ссылаясь на которую японские империалистические круги готовили войны против СССР и других государств.
Под влиянием мирового экономического кризиса 1929—1933 гг., воздействие которого на японскую экономику проявилось в особенно тяжелой форме, Япония первой из империалистических держав вступила на путь агрессии. Захват ею в конце 1931 г. Северо-Восточного Китая (Маньчжурии) означал образование на Дальнем Востоке очага новой мировой войны.
Лозунг борьбы против «коммунистической опасности» агрессоры использовали для маскировки своих истинных целей. Шумиха по поводу «угрозы большевизма», раздувавшаяся буржуазной прессой, служила прикрытием гигантского заговора наиболее хищных и разбойничьих кругов международного монополистического капитала, стремившихся к установлению мировой гегемонии. Человечество дорого заплатило за то, что демагогия реакционеров и милитаристов всех мастей по поводу «коммунистической опасности» не была своевременно разоблачена и пресечена.
Суровым напоминанием об этом является летопись преступлений агрессоров, предъявленная обвинением на Нюрнбергском и Токийском процессах. Нельзя не отметить вывода, к которому пришел один из представителей обвинения от США в Нюрнберге доктор Р. Кемпнер: «В действительности эта фраза о коммунистической опасности была вымыслом, который в числе прочих вещей привел в конечном счете ко второй мировой войне» (4) .
Глава II.
Кто вскормил хищников?