Чтение онлайн

Гитлер и его ближайшие приспешники были весьма невысокого мнения о немецких дипломатах "старой школы", почтительно приветствовавших рождение фашистского рейха с порога Вильгельмштрассе{26}. "Фюрер" требовал, чтобы "новая" дипломатия отказалась от весьма условных буржуазных представлений о чести и морали и, не теряя времени, овладела "искусством" усыпить бдительность противника, деморализовать и разбить его изнутри с помощью тайных агентов. Она должна заставить иностранных политических деятелей работать на нее или хотя бы запугать их, широко применяя подкуп, шантаж и убийства.

"Я не буду ждать, когда эти куклы переучатся, - говорил Гитлер Раушнингу. - Если наши худосочные дипломаты думают, что можно вести политику так, как честный коммерсант ведет свое дело, уважая традиции и хорошие манеры, - это их дело. Я провожу политику насилия, используя все средства, не заботясь о нравственности и "кодексе чести"... В политике я не признаю никаких законов. Политика - такая игра, в которой допустимы все хитрости и правила которой меняются в зависимости от искусства игроков".

Сложная международная обстановка, необходимость лавировать, чтобы выиграть время для воссоздания армии и укрепления стратегических позиций Германии, невежество фашистских "деятелей" в области дипломатии заставили Гитлера сохранить практическую сторону внешних сношений за старыми чиновниками МИД и его заграничных учреждений. Кстати говоря, вскоре выяснилось, что его упреки в адрес "дипломатов карьеры" не были слишком обоснованными. Получив от "фюрера" "свободу совести", те с энтузиазмом приступили к планированию и проведению в жизнь внешнеполитических авантюр, отдав себя, свои титулы и приобретенный за долгие годы опыт служению новому режиму.

Среди них характерной фигурой являлся барон Нейрат. Его аристократическое происхождение и внешняя респектабельность внушали доверие правящим кругам западных держав. Усилиями буржуазных историков и бывших гитлеровских дипломатов сочинена легенда, будто Гинденбург оставил Нейрата у руля внешней политики для того, чтобы "сдерживать крайности фашистского режима". Стоит полистать дипломатическую переписку германского МИД в период исполнения Нейратом обязанностей министра{27}, чтобы прийти к другому выводу.

Проявляя безоговорочную преданность фашистским главарям, Нейрат отдал свое искусство разработке тактики борьбы германской дипломатии против "Восточного пакта". Он учитывал тот факт, что систему коллективной безопасности могли создать и без участия Германии. Поэтому Нейрат призывал любыми средствами скомпрометировать проект и сорвать подписание договора. Но отказ Германии участвовать в пакте демаскирует замыслы гитлеровцев. Как считал Нейрат, "тайной целью" СССР и Франции при выдвижении проекта "Восточного пакта" было "загнать" Германию на эту столь невыгодную позицию. В циркулярном письме послам в Лондоне, Риме и посланнику в Бельгии от 8 июня 1934 г. он дал следующие инструкции:

"Для срыва такого намерения хорошо было бы, если мы не отклоняли бы предложения сразу, а стали на путь затягивания вопроса. При этом мы могли бы, наряду с нашими возражениями, отметить и ряд положительных моментов, присутствующих в предложении; и мы должны были бы позаботиться также о том, чтобы как можно больше возражений выдвинули другие страны".

Еще более откровенно подсказанная Нейратом линия поведения сформулирована в одном из писем германского посла в Лондоне Хеша. Находясь в дружеских отношениях с Нейратом и статс-секретарем Бюловом, немецкий дипломат нередко позволял себе высказывать в депешах собственные суждения по проблемам внешней политики и рекомендовать те или иные шаги. 21 июня 1934 г. он писал Нейрату:

"...наша тактика должна быть построена с таким расчетом, чтобы оттягивать окончательный отказ так долго, как только возможно, и одновременно систематически затягивать разрешение вопроса. Как мне представляется, в данный момент это легко осуществить, поскольку мы можем сослаться на тот факт... что пока нам не сделали конкретных предложений, а посему мы не имели возможности выразить свое окончательное мнение, не говоря о том, что даже не знаем, кому адресовать ответ о нашей точке зрения. Позже, если нам сделают конкретные предложения, то сможем пообещать изучить их и затем начнем указывать на разные явные нелепости, содержащиеся в проекте [которого автор письма еще и не видел!]. Вероятно, тем временем позиция Польши станет несколько более четкой в смысле несогласия с предлагаемым пактом, а также выявятся другие препятствия и затруднения. Следовательно, не исключено, что таким образом проект пакта в целом потерпит провал, как часто в последнее время мы видели это в связи с другими аналогичными проектами. Если же тактика затяжки не принесет успеха, то в конечном итоге можем оказаться вынуждены заявить, что мы против пакта..."

И все же главным средством фашистской Германии в борьбе против создания системы коллективной безопасности явились не циничная ложь о миролюбии и не изощренная стратегия саботажа, которую разработал Нейрат, а игра на антисоветских настроениях правящих кругов западных держав. Через официальные каналы и тайных агентов гитлеровцы всячески чернили "Восточный пакт", называя его "ловушкой большевиков", "замыслом Маккиавели", нашептывали, будто СССР стремится вступить в Лигу наций{28} с одной целью - с ее трибуны пропагандировать "мировую революцию". Расчет делался на то, что "красный призрак" сделает свое дело и правительства Англии, Франции, Польши и других стран сами убьют идею пакта, а значит, избавят Германию от необходимости открыто высказаться против него. Не к этому ли сводилась провозглашенная Гитлером тактика: разложить противника, заставить "разгромить себя собственными руками"?!

К закулисной деятельности нацистов, пугавших буржуазную Европу жупелом коммунизма, относился и внезапный визит Риббентропа в Париж (середина июня 1934 г.), когда в Берлине узнали о "Восточном пакте".

Широкие связи, которые германский посол Дестер наладил в Париже, давали возможность Риббентропу{29} быть в курсе настроений влиятельных кругов делового мира Франции. Например, г-н Море, управляющий одного из крупнейших банков страны - "Банк де Франс", сказал Кестеру, что он и его коллеги смотрят с "большим скептицизмом" на возможность сближения с Россией. Многие сенаторы, сообщал Кестер в Берлин, опасаются, как бы союз с Россией не стал "излишним грузом" для французской внешней политики. А один из членов парламентского комитета по иностранным делам дал понять, что далеко не все его коллеги относятся серьезно к "затее Барту".

16 июня Риббентроп был приглашен на обед в замок Орсэ, являвшийся собственностью Бюно-Варилла, владельца одной из правых газет. Среди гостей находился Барту. После обеда французский министр иностранных дел и гитлеровский посланец совершили прогулку по парку. В германских секретных архивах сохранилась запись их беседы. Как свидетельствует этот документ, исчерпав все аргументы, которые должны были убедить Барту в "миролюбивых" намерениях Гитлера в отношении Франции, Риббентроп решил пустить в игру антисоветскую карту.

"Когда речь зашла о России и возможном распространении на Россию пактов о взаимной помощи, - записал Риббентроп, - мы обменялись мнениями относительно различия между идеологиями национал-социализма и большевизма, а также о трудностях, какие отсюда проистекают для пактов о взаимной помощи. Барту заметил, что русские, безусловно, изменили образ действий и их пропаганда во Франции полностью прекратилась{30}. Я ответил, что в раннюю пору нашего государства на протяжении многих лет я лично боролся с коммунистами в Германии, что Франция расположена на большем расстоянии от России и поэтому мы в Германии находимся, пожалуй, в лучшем положении, чтобы знать, насколько опасным является большевизм".