Чтение онлайн

Третий вариант исходил из расчета, что Франция может быть связана в результате ее войны с каким-либо государством. Подразумевался англо-франко-итальянский конфликт. (Не случайно Гитлер хотел, чтобы Италия как можно глубже увязла в испанских делах).

"Фюрер считает, что определенным образом приблизилась возможность третьего варианта, который может наступить как результат существующих в настоящее время противоречий в районе Средиземного моря и который он намерен использовать, если появится возможность, в любое время, даже и в 1938 г. ...Момент для нашего нападения на Чехию и Австрию должен быть поставлен в зависимость от хода итало-англо-французской войны и не должен, скажем, совпадать с началом военных действий этих трех государств. Фюрер не думает также заключать военных соглашений с Италией, а намерен, используя эту благоприятную возможность, которая может представиться лишь один раз, самостоятельно начать и провести кампанию против Чехии, причем нападение на Чехию должно быть осуществлено "молниеносно"".

Интересна реакция слушателей. По свидетельству Хосбаха, они были потрясены. Но чем? Принимая самое непосредственное участие в создании армии для агрессии, фашистские генералы восприняли провозглашенные фюрером цели как отвечающие их взглядам. Зато нарисованная им перспектива вовлечения Германии в войну, да еще на два фронта, вызвала тревогу. В осторожных выражениях генералы разъяснили "фюреру", что армия еще не готова выдержать столкновение с западными державами. Она не может пойти на этот риск, даже если Англия и Франция окажутся в состоянии войны с Италией. Кроме того, чехословацкие укрепления "крайне затруднят" наступление. Опасение высказал и Нейрат. Итало-англо-французский конфликт, заметил он, еще нельзя считать делом близкого будущего.

Заявление Гитлера и реакция слушателей свидетельствовали, что в конце 1937 г. фашистский рейх с военной точки зрения не был готов осуществить намеченные Гитлером захваты. Тогда почему же фашистская Германия через 4 месяца после описанного совещания беспрепятственно захватила Австрию?{*23}

Франция "любуется своим отражением"

"Скоро голова Шушнига будет в моих руках!" - заявил "фюрер" в присутствии французского посла в Берлине Франсуа-Понсе осенью 1937 г. Эта фраза быстро облетела дипломатические кулуары Западной Европы. Доходили из Берлина и другие любопытные истории.

– Слыхали вы последнюю новость о Гитлере? - обратился один из дипломатов к корреспонденту лондонской "Таймс" в Вене Гедие. - Известно ли вам, что он уединился в Берхтесгадене и запретил беспокоить его по государственным делам? Так слушайте, от моего коллеги в Берлине я точно узнал, чем "фюрер" занят. Он собрал огромную коллекцию почтовых открыток с видами Вены, основных городов и населенных пунктов австрийских провинций и в течение многих часов решает, какие из них будут превращены в Коричневые дома (штаб-квартиры нацистов). Он повесил большой план венских улиц и часами сидит за чертежным столом, изображая архитектурные уродства, которыми заменит мягкие и мечтательные фасады в стиле барокко после своего триумфального въезда в столицу Австрии. Шифрованное письмо моего коллеги кончается словами: "угроза или старческое слабоумие? Я не знаю".

Единственным средством не допустить мировой пожар или хотя бы максимально оттянуть сроки и свести к минимуму его последствия было претворение в жизнь советских предложений о системе коллективной безопасности. Правда, политика "невмешательства" и "нейтралитета" уже нанесла тяжелый ущерб силам мира. Но германо-фашистские армии еще не перешли границы рейха и можно было воздвигнуть на их пути прочный барьер.

Советское правительство в 1937 г. настойчиво добивалось сплочения миролюбивых сил, делало все возможное, чтобы побудить Лигу наций к действию, вдохнуть в нее энергию.

"Об угрозах миру, - заявил народный комиссар иностранных дел СССР M. M. Литвинов на пленуме Лиги наций 21 сентября 1937 г., - говорить теперь не приходится, ибо мир уже нарушен. Необъявленная война ведется на двух континентах, и отзвуки и отражения ее трудно предвидеть.

...Что может и должна делать Лига перед лицом агрессии? Мы знаем сентенцию одного английского писателя, что лучший способ избавиться от соблазна - это уступить ему. Я знаю, что есть такие политические мудрецы, которые думают, что и от агрессии лучше всего избавиться путем уступок ей... Но Лига наций не для того существует, чтобы давать подобные советы... Мы видим, как агрессия, не будучи приостановлена, перебрасывается с одного материка на другой, принимая каждый раз все большие и большие размеры. С другой стороны, я твердо убежден, что решительная политика Лиги в одном случае агрессии избавила бы нас от всех остальных случаев. И тогда, и только тогда, все государства убедились бы, что агрессия нерентабельна, что агрессию не следует предпринимать".

Советское правительство обращало внимание мировой общественности на опасную тактику агрессоров - под предлогом борьбы идеологий сорвать сотрудничество между СССР и другими европейскими странами, лишить их возможности опереться на советскую помощь и поодиночке сделать своей добычей.

"Мы твердо знаем, - говорил советский представитель, - что если другие народы захотят по-настоящему организовать мир, обеспечить коллективную безопасность и противопоставить силам агрессии наличные силы мира, то без Советского Союза им не обойтись. Оплотом мира в Европе может быть только Советский Союз. Это отлично понимают агрессоры, которые потому и напрягают все свои усилия к изолированию Запада от Советского Союза".

Роковые последствия отказа западных держав от политики коллективной безопасности оказались столь велики, глубокая боль, оставленная войной в миллионах сердец, еще столь остра, что снова и снова возникает вопрос почему же столь очевидные и необходимые меры для обуздания фашистских агрессоров не были приняты? Может быть, Советское правительство, пытаясь организовать военное сотрудничество государств, принадлежащих к различным социально-экономическим системам, добивалось невозможного? Или, наоборот, дипломатия буржуазного мира, руководствуясь пресловутым "прагматизмом", сильно отдающим прибылью с капитала, привела Европу к одной из величайших катастроф в ее истории?

Жизнь полностью подтвердила правильность и реалистичность политического курса Советского правительства. Оно опиралось на ленинское положение о возможности мирного сосуществования и сотрудничества государств с различным социальным строем. Достаточно напомнить, что именно в условиях такого сотрудничества СССР, США и Англии война закончилась победой сил демократии. Следовательно, их совместное выступление против фашистских агрессоров было возможно и ранее, а это спасло бы десятки миллионов жизней во всех частях света. Такое выступление не состоялось лишь потому, что воспротивились те, в чьих руках находилась власть на Западе.

Крупнейший просчет, допущенный Англией и Францией в канун второй мировой войны, оставил неизгладимый след в их истории. Субъективно политический курс Невиля Чемберлена - любой ценой сговориться с агрессором и натравить его на Советский Союз - представлялся английским влиятельным кругам венцом государственной мудрости. Эта близорукая политика явилась одной из причин тех резких сдвигов не в пользу Англии, которые в итоге произошли в соотношении сил внутри капиталистического мира.

К еще более трагическим последствиям привела такая политика Францию. Проблема взаимоотношений с Германией всегда являлась для нее более острой, нежели для Англии. Отделенный от континента рукавом Ла-Манша, "коварный Альбион" мог в трудную минуту отгородиться телом союзника, тогда как для Франции речь шла о жизни и смерти. Вместе с тем ее политика в рассматриваемый период имела серьезное значение для судеб мира. Франция могла в сотрудничестве с СССР коренным образом изменить ход событий и не допустить распространения фашистского варварства на континенте Европы.

Проведения именно такой политики требовали народ и Коммунистическая партия Франции. Необходимость ее доказывала довольно значительная группа представителей буржуазии. Разумеется, французских буржуа отпугивало слово "большевики". Но здравый смысл и опыт истории свидетельствовали о жизненной необходимости сотрудничества с СССР для отражения угрозы.

Катастрофа 1940 г. заставила многих французов вернуться к оценке роли "восточного союза" в судьбах их страны. "Франция проиграла войну по многим причинам, но одна из них намного превосходит по своему значению все остальные. Эта причина - саботаж русского союза". Эти слова принадлежат А. де Кериллису, в прошлом редактору одной из французских буржуазных газет, известному своим враждебным отношением к коммунизму. В то время, когда была издана его книга "Французы, вот правда!" (Нью-Йорк, 1942 г.), на Триумфальной арке в Париже висело полотнище со свастикой. Французским политикам было над чем подумать.