Чтение онлайн

Разве не было бы также разумным сразу признать, не откладывая, что Германия в настоящее время является слишком могущественной, для того чтобы ее можно было убедить или принудить вступить в Восточный пакт, что определенное превосходство Германии на Востоке является неизбежным и что мир на Западе не должен быть принесен в жертву теоретически похвальному, но практически ошибочному идеализму на Востоке... Говоря прямо, Восточная Европа явно не является еще окончательно, на все времена устроенной, не представляет жизненного интереса для Англии. Немцы, безусловно, более цивилизованны, чем славяне, и в конечном счете, если с ними правильно обращаться, потенциально менее опасны для Англии; можно было бы даже утверждать, что было бы несправедливо пытаться не допустить того, чтобы Германия завершила свое единство или чтобы она была подготовлена для войны против славян при условии, что приготовления ее таковы, чтобы убедить Британскую империю, что они одновременно не направлены против нее..."

Более откровенного признания провокационных целей английской дипломатии нельзя требовать от официального документа. Ставший известным лишь в 1968 г. "меморандум Гендерсона" дает новое свидетельство антисоветских замыслов, вынашивавшихся в Лондоне. Он проливает также свет на миссию Галифакса, посетившего Берлин осенью 1937 г.

После неудачных попыток организовать встречу Болдуина с Гитлером "кливденцы" решили поскорее отправить на переговоры кого-нибудь из авторитетных выразителей их взглядов. Выбор пал на лорда Галифакса, лорда-президента в кабинете Чемберлена (фактически министр без портфеля). В качестве предлога использовали приглашение, полученное им от Геринга, посетить "Охотничью выставку" в Берлине и пострелять лисиц в заповедниках рейхсмаршала. Галифакс, имевший титул "магистра лисьей охоты", с готовностью согласился. Встречу с "фюрером" предусматривалось организовать отдельно. Его "чувствительность" не позволяла присутствовать на стрельбе лисиц.

Встреча Галифакса и Гитлера состоялась 19 ноября 1937 г. в Оберзальцберге, на горной вилле "фюрера". Содержание переговоров стало известно в 1948 г. после публикации Министерством иностранных дел СССР документов из германского архива.

Беседа походила на шахматную партию, ходы и возможные варианты которой были заранее рассчитаны обоими игроками. Как уже отмечалось, англо-германские отношения во второй половине 30-х годов были окрашены серьезной тревогой британских правящих кругов в связи с настойчивыми требованиями гитлеровцев возвратить бывшие колонии Германии. Шумные выступления "фюрера" на эту тему были всем известны. Как свидетельствуют факты, гитлеровцы не намечали практических шагов в данной области, наоборот, считали эту борьбу бесперспективной. Новые германские "Пантеры" были предназначены не для морских походов{65}, а для захвата Украины. Колониальный вопрос, однако, нацисты с успехом использовали для шантажа и получения различных уступок от Англии.

Избранная британской дипломатией тактика не отличалась особой изощренностью. Нащупывая пути к соглашению с Германией, британское правительство довольно туманно заявляло, что готово пойти навстречу в колониальном вопросе, но в комплексе общего урегулирования отношений. Одновременно оно больше стремилось привлечь внимание Гитлера к соблазнительным и доступным "кускам" в Восточной Европе, прокладывая русло для германо-фашистской агрессии в направлении СССР.

"Лорд Галифакс, - говорится в записи беседы, - начиная разговор, подчеркнул, что он приветствует возможность достижения путем личного объяснения с фюрером лучшего взаимопонимания между Англией и Германией. Это имело бы величайшее значение не только для обеих стран, но и для всей европейской цивилизации.

...Он (лорд Галифакс) и другие члены английского правительства проникнуты сознанием, что фюрер достиг многого не только в самой Германии, но что, в результате уничтожения коммунизма в своей стране, он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма.

...Не должно быть такого впечатления, что "ось Берлин - Рим" или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения. После того как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великих западноевропейских державы должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе".

Знакомые очертания "Пакта четырех" как европейской крепости против коммунизма выступают в заявлении Галифакса весьма отчетливо. В ответ Гитлер выдвинул свои условия.

"...Имеются две возможности оформления отношений между народами.

Игра свободных сил, которая во многих случаях означала бы активное вмешательство в жизнь народов и могла бы вызвать серьезные потрясения нашей культуры(!), созданной с таким трудом. Вторая возможность состоит в том, чтобы вместо игры свободных сил допустить господство "высшего разума"; при этом нужно, однако, отдать себе отчет в том, что этот высший разум должен привести примерно к таким же результатам, какие были бы произведены действием свободных сил".

Без борьбы и сопротивления Галифакс сразу же уступил, надеясь увлечь в желательном направлении и собеседника.

"С английской стороны не думают, - сказал он, - что статус-кво должен при всех условиях оставаться в силе... Он должен еще раз подчеркнуть от имени английского правительства, что не должна исключаться никакая возможность изменения существующего положения, но изменения надо производить только на основе разумного урегулирования... Если обе стороны согласны в том, что мир не статичен, то следует попытаться на основе общих идеалов (!) отдать должное этому признанию, направив имеющуюся энергию на достижение общей цели (!) в условиях взаимного доверия".

Песнопения Галифакса относительно "общности идеалов", очевидно, не могли не позабавить Гитлера. Лорд вел себя, словно глухарь на току. Играя на стремлении Англии прийти к соглашению с Германией, Гитлер выдвинул колониальный вопрос.

"Германия знает позицию английских партий по колониальному вопросу и, в частности, абсолютно отрицательную позицию консерваторов. То же самое имеет место и во Франции. Какой же смысл приглашать для положительного сотрудничества страну, если у нее в некоторых вопросах отняты самые примитивные права?"

В замечании Гитлера чувствовался зондаж - сможет ли английское правительство пойти на решение ряда проблем вопреки настроениям общественности страны. Опасаясь, как бы Гитлер не счел переговоры с кабинетом Чемберлена бесперспективными, Галифакс поспешил заверить: его правительство "не является рабом демагогических интриг партий".

Гитлер решил с помощью колониального вопроса выжать из англичан побольше.

"...Между Англией и Германией имеется, по существу, только одно разногласие: колониальный вопрос. Это - различие в точках зрения. Если его можно устранить, это будет отрадно; если это невозможно, то он (фюрер) может лишь с прискорбием принять это к сведению".

Расчет Гитлера оказался верным. Оставив в стороне колониальный вопрос, Галифакс поспешил "незаметно" перевести разговор на европейские проблемы.

"...Все остальные вопросы, - сказал он, - можно характеризовать в том смысле, что они касаются изменений европейского порядка, которые, вероятно, рано или поздно произойдут. К таким вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путем мирной эволюции и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желал бы ни фюрер, ни другие страны".

Итак, дипломатический замысел, во имя которого Галифакс пустился в путешествие, был осуществлен. "Фюреру" заявили, что его притязания на Австрию, Чехословакию и Данциг (Гданьск) не встретят противодействия Англии.

Незадолго до поездки Галифакса в Германию Форин оффис направил ему меморандум Гендерсона. Сопоставление текста меморандума и записи беседы позволяет сказать, что точка зрения Галифакса, представлявшего кабинет, не расходилась с изложенной в документе концепцией. Первая часть меморандума была, по существу, конспектом. В соответствии с ним Галифакс формулировал во время беседы позицию английского правительства относительно пресловутых "изменений европейского порядка". Вторая часть знакомит с мыслями, владевшими английским лордом, когда тот воздавал хвалу Гитлеру за превращение Германии в "бастион против коммунизма".